![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
pere0duchesne.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
aurora_caffeИссякла божеская жалость,
Жестокость встретим впереди.
Преодолей свою усталость,
Изнеможенье победи.
Ты – человек, ты – царь, ты – воин,
В порабощеньи ты не раб.
Преображенья будь достоин,
Как ни растоптан, как ни слаб.
14 июля 1919, Федор Сологуб
Объявляю праздничный марафон - стихи, песни, документы, иллюстрации!
Жестокость встретим впереди.
Преодолей свою усталость,
Изнеможенье победи.
Ты – человек, ты – царь, ты – воин,
В порабощеньи ты не раб.
Преображенья будь достоин,
Как ни растоптан, как ни слаб.
14 июля 1919, Федор Сологуб
Объявляю праздничный марафон - стихи, песни, документы, иллюстрации!
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-07-14 04:52 am (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Политика (https://www.livejournal.com/category/politika?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
Date: 2022-07-14 04:59 am (UTC)no subject
Date: 2022-07-14 04:57 am (UTC)Эти слова принадлежат не революционеру и даже не французу. Познакомьтесь: д-р Эдвард РИГБИ, род. в 1747 г., английский врач, предпринял и начале июля 1789 г. совместно с другими тремя англичанами путешествие по континенту (https://istmat.org/node/40817).
no subject
Date: 2022-07-14 05:57 am (UTC)И у кафе Фуа ты пламенно громил
Разврат Людовика, о Де-Мулен Камилл,
Как дым Бастилию окутал, день вуаля!
Сент-Антуанское предместье наша память,
Как раковина жемчуг, помнит и хранит,
И ненавистен башен спаянный гранит,
Возлегший, чтоб глухим венком позор обрамить.
Но пали, пали королевские твердыни:
Аристократа опрокинул санкюлот!
О, Франция!
О, времени тяжелый лёт!
О, беднота воинственная, где ты ныне?
Одряхший мир - в параличе, и участили
События набухший кровью пульс его.
А в недрах зреет - зреет мести торжество
И гибелью грозит последней из Бастилий.
Так.
Рухнет и она.
От пролетарской пули
Кипит и пенится вселенская заря.
И сменим Двадцать Пятым Октября
Четырнадцатое Июля!
Владимир Нарбут
"Неважно, что штурм парижской тюрьмы был маленьким эпизодом Великой революции: эта атака стала эмблемой и воодушевила весь мир. Некоторые празднуют годовщину монарха, другие отмечают годовщину завоевания иностранных территорий или разрушение соседних. Французский народ выбрал как национальный праздник годовщину народной бури и своей свободы. В дни, когда мой народ празднует победу, которая принесла другим народам освобождение, я повторяю далеко от дорогого, полюбившегося мне Парижа, вместе с моими французскими друзьями: да здравствует 14 июля! Ура свободе!"
Илья Эренбург, Москва, 1945 год
no subject
Date: 2022-07-14 06:33 am (UTC)…современная литература, особенно французская, рисует весьма пристрастную картину революции. Так получилось, что в силу соображений идеологического порядка, определенной научной моды, а также огромного влияния современных средств массовой информации в связи с двухсотлетием Великой французской революции выступили в основном те, кто, попросту говоря, не приемлет ни французскую революцию, ни ее наследие. Все это не ново — ведь и в год столетия революции отрицательных оценок было больше, чем положительных, — но несколько странно слышать, что премьер-министр (социалист) Французской Республики Мишель Рокар приветствует двухсотлетие революции, «потому что оно убедило множество людей в том, что всякая революция опасна и что всегда лучше обходиться без них».
Современные ниспровергатели идеалов революции 1789 года считают, что традиционная историография Великой французской революции, истоки которой восходят примерно к 1815 году, должна быть отвергнута как марксистская и неприемлемая в свете последних научных изысканий нового направления историков-ревизионистов. Прибегнув к аллегории, один реакционный историк пишет, что, «на улицах беснуются толпы, вздернув на пику голову Маркса и скандируя: "Историков старой школы — на свалку!"» Эта аллегория, хотя и достаточно поверхностная, удачно передает дух времени.
Действительно, главным образом в 1970-х годах благодаря усилиям в первую очередь английских и американских историков были достигнуты поразительные успехи в этой области научных изысканий, в чем могут убедиться читатели журнала «Прошлое и настоящее», в котором публиковались статьи современных авторов.
Однако это вовсе не означает, что нужно отказаться от старой историографии за ее ненадобностью; более того, ошибочно думать, что направленные против французской революции идеологические кампании основываются на результатах этих последних исследований. Речь в данном случае идет о различном понимании одних и тех же фактов представителями старой и новой школ. Более того, различные и иногда противоречащие друг другу трактовки ревизионистов далеко не всегда дают более полное представление об исторической роли и результатах революции, чем старая школа. Причем такого же мнения придерживается и большинство самих ревизионистов. Кроме того, некоторые новые теории начинают уже устаревать. С течением времени то же самое произойдет и с другими.
Настоящий труд — это изложение и защита позиций старой школы, а также и ответ ее противникам.
В своей книге я рассматриваю вопрос, который поразительным образом оказался оставленным без внимания: не история французской революции как таковой, а история ее осмысления и толкования, ее влияния на события истории XIX и XX веков.
Эрик Хобсбаум, «Эхо марсельезы (https://scepsis.net/library/id_2202.html)»
Все материалы о Великой Французской революции (https://istmat.org/node/31148)
no subject
Date: 2022-07-14 10:30 am (UTC)То, что знаковым, символическим событием стал именно штурм Бастилии, произошло достаточно случайно и вместе с тем закономерно. Штурм - это острие, в штурм вылились многие и многие события предшествующих дней и даже месяцев.
Потому что, хоть мы и называем 14 июля днем "начала" Великой французской революции, началась она гораздо раньше.
Ближайшие и непосредственные причины восстания 14 июля: события, которые не столь на виду, но имеют значение большее, чем сам штурм.
* 11 июля 1789 года версальский двор вполне определенно настроился объявить об аннулировании внутреннего государственного долга, это грозило банкротством и экономическим кризисом для сотен тысяч средних и мелких собственников, да и для крупных тоже.
* Отставка Неккера, хоть и произвела сильное впечатление, была лишь одной из составляющих правительственного плана.
* Париж был оцеплен войсками.
* Один из неумных приверженцев графа Артуа, принц Ламбеск, 12 июля набросился со своими гусарами на мирных буржуа, прогуливающихся в саду; что, конечно, не внушило парижанам уверенности в их безопасности.
* Стратегическое и топографическое значение крепости – подробным образом в статье А.Люблинской "Бастилия и ее архив" (практическая цель нейтрализации Бастилии с военной точки зрения) (https://istmat.org/node/29530).
А важнейшим результатом – помимо моральной победы, помимо впервые одержанной тактической победы - была организация городского самоуправления и Национальной гвардии и впервые ясно оформленные политические требования парижских буржуа в течение 11-15 июля.
no subject
Date: 2022-07-14 12:03 pm (UTC)Людской поток рассержен и бурлив.
Танцует пламя дымное над крышей,
Колпак фригийский набок заломив.
Беги на приступ, рваная пехота,
Июльскую приветствуя зарю,
Тараном бей в дубовые ворота.
Тащи аристократа к фонарю!
Пороховая копоть на одежде.
Над блеском ружей небо цвета "руж".
Спеши Версаль захватывать, но прежде
Бастилию постылую разрушь!
Круши её ломами и кирками,
Уничтожай мечты её творцов.
Унылый погребальный этот камень
Негоден для театров и дворцов.
И если восстановят вновь темницу
Из старых глыб разрушенной стены,
Уже им снова не соединиться,
Как были прежде соединены!
Александр Городницкий
no subject
Date: 2022-07-14 12:06 pm (UTC)В последующие годы этот праздник заслоняли другие события: в 1791 году - неудачное бегство Людовика XVI и последующий кризис, в 1791 году - объявление Отечества в опасности, в 1793 - убийство Жан-Поля Марата, а главным праздником стал День единства 10 августа. В 1794 центральным был праздник в честь Верховного существа.
Однако после Термидорского переворота, в 1795-97 годах 14 июля все же отмечается как государственный общенациональный праздник, но с меньшим энтузиазмом. В 1797 году празднование 14 июля было отмечено военными церемониями (парадами).
Даже в 1799 году 14 июля отмечается, не как День свободы, а как "День согласия".
В 1800 году 14 июля тоже проходит парад консульской гвардии на Марсовом поле.
После 1804 года, когда Наполеон Бонапарт провозгласил себя императором, 14 июля теряется среди других празднований.
После реставрации Бурбонов Людовик XVIII пытается привить как государственный праздник день своих именин - 5 августа.
После Июльской революции "король-гражданин" Луи-Филипп оживляет память о великой победе нации 14 июля и распоряжается увековечить эту дату воздвижением колонны в честь мучеников июля на площади Бастилии, это происходит 27 января 1831 года. Колонна на площади стоит и сегодня. Празднование годовщины 14 июля в царствование Луи-Филиппа происходит ежегодно.
Вторая Республика не восстанавливает праздник 14 июля, но отмечает годовщину Первой Республики - 22 сентября (это дата открытия Национального Конвента в 1792 году).
При Второй империи возрождается празднование 15 августа - дня рождения Наполеона I, но сторонники республики отмечают 14 июля.
Третья Республика, провозглашенная 4 сентября 1870 года, объявляет 14 июля национальным праздником только в 1880 году.
Военный парад и гражданская церемония происходят не на Марсовом поле, а на ипподроме Лоньшан. Присутствуют 3000000 зрителей. Президент Жюль Греви и военный министр распределяет новые знамена между воинскими частями.
Вторая важная церемония в этот день - инаугурация статуи Республики, воздвигнутая по проекту, победившему в конкурсе скульпторов.
14 июля 1886 года в военном параде впервые участвует женщина, маркитантка 131-го пехотного полка, только что получившая медаль за воинские заслуги.
14 июля 1888 года новый президент, Сади Карно, внук участника Великой революции 1789 года Лазара Карно, приглашает на банкет мэров главных городов Франции, округов и кантонов (всего собираются 4000 человек).
14 июля 1915 года военный парад впервые проходит на Елисейских полях. В годы Первой мировой войны праздник неукоснительно отмечается.
После перемирия 11 ноября 1918 года, 28 июня 1919 г. подписан мирный договор. 14 июля становится одновременно праздником окончания войны.
В годы Второй мировой войны движение за празднование 14 июля возглавляет Народный фронт.
14 июля 1939 года правительство Даладье, который подчеркивает родство нынешнего праздника с праздником 1790 года, торжественно отмечает 150-летие Великой революции.
14 июля 1940 года, четыре дня спустя после перемирия, правительство Виши призывает население "в эти тяжелые времена достойно отметить национальный праздник". Однако церемония носит почти траурный характер. В праздновании участвуют представители католического клира. Одновременно 14 июля отмечают французские граждане, эмигрировавшие в другие страны Европы и США. Генерал де Голь в этот день обращается по радио к соотечественникам и призывает к сопротивлению фашистам. Радио Би-Би-Си ежегодно 14 июля призывает французов помнить об этом дне.
В оккупированном Париже не проходит празднования; Сопротивление организует шествия и мирные демонстрации в Лондоне. Тем с большим воодушевлением и радостью отмечается 14 июля в 1945 году.
no subject
Date: 2022-07-14 01:51 pm (UTC)в годовщину взятия Бастилии,
в Париже состоялся первый праздник Федерации.
Идея федерации - объединения между собой всех коммун, всех провинций и всего французского народа в результате революции - получила большое распространение во Франции в 1789-1790 гг. В ряде провинций состоялись праздник Федерации. Учредительное собрание 9 июня 1790 г. приняло решение о проведении в Париже 14 июля, в годовщину революции, общенационального праздника федерации. Для участия в этом празднике в столицу приглашались депутаты от национальной гвардии. Каждое подразделение национальной гвардии должно было избрать по 6 депутатов на 100 человек. Эти депутаты собирались в центре своего округа и избирали по 1 делегату на каждые 200 человек (и 400 в более отдаленных районах). В Париж съехалось несколько тысяч депутатов и представителей от армии и флота.
ПРАЗДНИК СВОБОДНЫХ
...Но еще более величественное зрелище представляет двадцатимиллионный народ, когда он с потрясающим единодушием провозглашает свободу, сбрасывает рабские оковы с мозолистых рук, рушит неприступные, как скалы, Бастилии и затем под открытым небом справляет в честь отца и подателя священной свободы такое торжество, какого никогда еще не праздновало человечество. Не мудрено, что взоры всех великих, добрых, благородных, сердечных людей устремлены теперь на Париж и следят за ходом празднества, которое самая пылкая фaнтaзия поэта не могла бы нарисовать, каким оно разыгрывается в действительности перед глазами всего света.
Подготовка торжества велась в таком согласии, которое показывает, что всевышний покровительствует этому празднику единения. Более ста пятидесяти тысяч человек, всех классов и состояний, представителей всех стран света, говорящих на всех языках и наречиях, работали на широком Марсовом поле. Сам король отправился туда, сошел с коня и - внук великих Генрихов и гордых Людовиков - возил тачку, а рабочие с лопатами, кирками и мотыгами сопровождали его как телохранители. Другие участники работ и зрители кричали, со слезами на глазах: «Да здравствует наш король, друг и отец!» Теперь работали все, и почва оросилась потом некогда могущественных людей, воинов, членов Академии, священников и монахов всех орденов, художников, женщин и детей.
Как мало нас работа угнетает,
Когда свобода лоб нам охлаждает!
Клоотс - пруссак! - человек большого сердца и высокого духа, в последнее время - выразитель чаяний всех чужеземных наций, стряхнул с себя свой немецкий баронский титул, как стряхивают пыль с одежды, стал французским гражданином и... тоже катал тачку. Фоке, главный столп храма британского величия, был свидетелем триумфа свободы. Клопшток, первый среди живущих теперь поэтов мира, старец шестидесяти восьми лет, но еще полный жизненной силы и преданный богу, свободе и отечеству, 10-го числа прибыл в Париж вместе со своим другом, графом Христианом Штольбергом, переводчиком Софокла, и привез стихотворение, посвященное народу франков, которое он будет раздавать в французском переводе. Какой триумф для Франции; величайший из немцев, среброкудрый Клопшток молодеет от благостного зрелища освобожденного народа и выливает и свой сосуд елея на алтарь отечества! Франки скоро оценят величие этого мужа полнее и искреннее, чем мы, непостоянные немцы, быстро забывающие воспарившего к солнцу орла при виде мотылька, порхающего между травинок.
И вот забрезжил великий день праздника. Правда, солнце боролось с дождевыми тучами и с девяти часов утра до четырех пополудни один ливень сменялся другим. Но свободные франки в своем блаженстве пренебрегали этим. Делегаты различных провинций, собравшиеся уже с шести часов утра, стояли в алфавитном порядке, со щитами, венками из цветов и в колпаках свободы. Провинциалы все дрожали от нетерпения скорей вступить в братский союз, который никакая земная власть не в силах расторгнуть.
no subject
Date: 2022-07-14 01:51 pm (UTC)Ah, Сa ira, Сa ira,
Nos chers fieres des Provinces
Хорошо все пойдет, все пойдет,
дорогие братья наши из провинций
Под струями дождя шествие двигалось к алтарю отечества. Триумфиальная арка открывала дорогу на Марсово поле. Собралось несметное множество народу, но не было ни экипажей, ни лошадей, ни людей с тростями и шпагами. Посредине Марсова поля возвышался, как божий холм, алтарь отечества. В крытой части амфитеатра был воздвигнут трон короля; позади стояла королева с сыном. Справа сидел председатель Национального собрания; перед ним, в открытом амфитеатре, справа и слева, почтенные народные представители, мужи священной свободы, - сцена, возвышеннее и трогательнее которой не могла бы вообразить самая пылкая фантазия. Перед королем возвышался алтарь отечества, и по всему пути к нему выстроилась с обеих сторон парижская национальная гвардия. Бесчисленные группы музыкантов, исполнявших то воинственную, то нежную музыку, расположились на сооруженных для них помостах и аккомпанировали ликованию этого дня. В тысячах надписей и эмблем новые франки выказывали свое остроумие, высокий дух и пылкую любовь к отечеству. Близ алтаря стояли представители национальной гвардии вместе с добровольцами, а рядом с ними - поседевшие на службе родине воины. В отдалении возвышались скамьи амфитеатра, на которых помещалось более шестисот тысяч зрителей. Епископ Отена служил мессу. Небо все еще было покрыто тучами, и лил дождь. Но отбушевали металлические жерла грома, и небо опять приветливо улыбалось этой величественной сцене. На ступенях алтаря стояли священники, все в белых облачениях, опоясанные национальными лентами. Прочли слова клятвы, и мириады людей, «буре подобно ревущей, вздымающей грозные волны», закричали: «Клянусь, клянусь!»
...Ночью весь Париж был иллюминован. Везде шли балы, гремело веселье, но при всем том возносились также хвалы и моления, обращенные к господу, который в дни одряхления мира освободил великий народ, возвел его на гору, озаренную солнцем, и на этом примере показал народам Земли, что человечество только тогда достигает высшего величия, когда оно свободно!
ШУБАРТ Кристиан Фридрих Даниель (1739 - 1791), немецкий просветитель, публицист, поэт, музыкант. Статья из журнала «Отечественная хроника», издаваемого в 1787-1791 гг.
1790 г. (https://istmat.org/node/40817)
no subject
Date: 2022-07-14 01:59 pm (UTC)от ТЕМНИЦЫ ВОЛЬТЕРА в БАСТИЛИИ,
ПРИСЛАННОГО АВТОРУ из ПАРИЖА
Спасибо, друг, за памятник насилья,
За этот камень из стены Бастильи,
Тюрьмы, стоявшей Вольности на страх,
Тюрьмы, Парижем брошенной во прах.
Разрушена Вольтерова темница,
Где гений чах по воле палача.
От стен, где мысль должна была томиться,
Пусть не останется ни кирпича.
Спасибо, друг, за камень, - эти стены
Всё видели: рыданья, кровь и боль...
Он мне дороже шпаги драгоценной,
Которой Вольность угнетал король.
ШУБАРТ Кристиан Фридрих Даниель (1739 - 1791), немецкий просветитель, публицист, поэт, музыкант. (https://istmat.org/node/40817)
no subject
Date: 2022-07-14 03:17 pm (UTC)Бурлит Сент-Антуан. Шумит Пале-Рояль.
В ушах звенит призыв Камиля Демулена.
Народный гнев растет, взметаясь ввысь, как пена.
Стреляют. Бьют в набат. В дыму сверкает сталь.
Бастилия взята. Предместья торжествуют.
На пиках головы Бертье и де Лоней.
И победители, расчистив от камней
Площадку, ставят столб и надпись: «Здесь танцуют».
Король охотился с утра в лесах Марли.
Борзые подняли оленя. Но пришли
Известья, что мятеж в Париже. Помешали...
Сорвали даром лов. К чему? Из-за чего?
Не в духе лег. Не спал. И записал в журнале:
«Четыр-надца-того и-юля. Ни-чего».
Максимилиан Волошин
no subject
Date: 2022-07-14 03:42 pm (UTC)no subject
Date: 2022-07-14 03:42 pm (UTC)Мы сочли за счастье, что нам удалось присутствовать при падении этой твердыни ужаса...
доктор Эдвард Ригби (https://istmat.org/node/40817)
no subject
Date: 2022-07-14 04:21 pm (UTC)14 июля, с самого утра, все парижское население, буржуа, ремесленники, пролетарии, готовились к битве. Отряд драгунов проехал через Сент-Антуанское предместье и приблизился к стенам Бастилии. Из этого народ сделал вывод, что имелось в виду сосредоточить в Бастилии массу войск, воспользоваться ею как базой для военных действий против Парижа, которому предстояло быть раздавленным между этими войсками и теми, которые были расположены на Елисейских полях. Итак, усилия народа направились против Бастилии в силу тактической необходимости. К тому же она была издавна ненавистна. Мрачный и унылый замок, в котором томилось столько политических заключенных, как разночинцев, так и дворян и который, казалось, преграждал бойкому Сент-Антуанскому предместью доступ к наслаждению жизнью, был ненавистен Парижу, всему Парижу. Мы уже упомянули, что Мерсье выражал желание, чтобы при проведении новых улиц ненавистная тюрьма была наконец разрушена, и в своих наказах парижские дворяне постановляют: «...надлежит ходатайствовать, чтобы Его Величество повелело разрушить Бастилию». Не было такого сословия, такого общественного класса, из которого бы ни томился бы кто-нибудь во мраке этой тюрьмы. Третье сословие и дворянство придавали слову «свобода» неодинаковый смысл, но оба они питали одинаковую ненависть к этому памятнику министерского деспотизма.
Нападение на Бастилию было гениальным революционным актом со стороны народа. Ведь и дворянство великого города не могло сопротивляться движению, направленному против Бастилии, не впадая в позорнейшее противоречие с только что сделанными им заявлениями и не отказываясь от только что выраженной им ненависти. Итак, у двора не было союзников, которые помогли бы ему осуществить задуманный им государственный переворот. Против иностранных полков, угрожавших революции, восстал весь Париж, а не одни только революционеры.
Прежде всего необходимо было достать оружие; между девятью и одиннадцатью часами утра огромная толпа направилась к Инвалидному дому, где находился большой склад ружей, и захватила 25000 ружей и пять пушек.
Бастилия могла быть взята приступом. Бессменный комитет выборщиков, собравшийся в городской думе, сперва старался предупредить столкновения. Затем, уступая неудержимому возбуждению народа, он попытался по крайней мере мирными способами добиться капитуляции крепости. Но при второй попытке лица, посланные для переговоров были встречены выстрелами: быть может, это было недоразумение; быть может, это было вероломство. Коменданту Делонэ пришлось поплатиться головой за это нарушение военных законов. Под предводительством нескольких героев, перебравшихся через рвы и разрубивших цепи подъемного моста, толпа ворвалась в крепость: колебавшиеся солдаты, среди которых не было единодушия, сдались. Решающую роль при взятии крепости играли французские гвардейцы.
no subject
Date: 2022-07-14 04:21 pm (UTC)«Господин Арнэ, гренадер, французский гвардеец, Рессювельской роты, родом из Доля во Франш-Контэ, 26 лет, который первый схватил коменданта, везде обнаружил храбрость, был несколько раз легко ранен, увенчан в городской думе лавровым венком и украшен крестом св. Людовика, который носил господин Делонэ.
Господин Гюллен, заведующий прачечной королевы в Брише, убедивший Рессювельских гренадеров и Люберсакских стрелков направиться к Бастилии с тремя пушками, к которым они вскоре присоединили еще две; господин Гюллен был одним из руководителей осады; он подвергал себя опасности всюду, где это требовалось; он одним из первых вскочил на подъемный мост и проник в Бастилию; он же был и в числе тех, которые вели коменданта в городскую думу.
Господин Эли, офицер в пехотном полку королевы, который бесстрашно пробрался под неприятельским огнем к возам с навозом, чтобы выгрузить и поджечь их; эта удачная хитрость в высшей степени помогла нам; он же принял капитуляцию и первый бросился на мост, чтобы проникнуть в Бастилию; сопровождаемый господином Темплеманом, он отвел вероломного коменданта на Гревскую площадь.
Господин Мальяр-сын, который нес знамя и на короткое время передал его в другие руки, чтобы ринуться по доске, перекинутой через ров, в Бастилию и принять ее капитуляцию.
Двенадцатилетний Людовик Севастьян Кюнивье, сын садовника в Шантильи, вошедший пятым в крепость, вскарабкавшийся на верхушку Базиньерской башни, где находилось знамя, схвативший его и смело махавший им на этой платформе. Господин Эмбер, живущий на улице Гюрпуа, который был опасно ранен.
Господин Тюрпен, стрелок Бляшской роты, помещавшейся в Попенкурской казарме, командовавший теми гражданами, которые прежде всех были убиты между двумя мостами; одна пуля попала ему в правую руку, а другая в плечо; господин Гино был два раза очень легко ранен и доставил серебряные вещи коменданта в городскую думу; господин де ла Рени, юный литератор, проявивший мужество».
Собрание представителей коммуны, произведшее дознание относительно этого, констатировало на заседании 13 августа, что «гг. Гюллен, Эли, Мальяр, Ришар Дюпен, Эмбер, Легре, Дюкоссель, Жоржэ и Марк отличились при осаде и при взятии Бастилии, и постановило, что их следует рекомендовать дистриктам. предложив последним найти для них занятие, достойное их мужества и патриотизма, не обращая внимания на то, к какому дистрикту каждый из них принадлежал, так как граждане, столь энергически способствовавшие cпacению столицы, должны считаться принадлежавшими ко всем дистриктам».
no subject
Date: 2022-07-14 04:22 pm (UTC)Победа Парижа положила конец наступательным действиям со стороны королевской власти и двора. Побуждаемый королевой и принцами, король выступил против Собрания и против революции на королевском заседании 23 июня; он выступил против Парижа и революции и в критические и бурные июльские дни. Потерпев повсюду поражение, он ограничился с этих пор угрюмой обороной. <...> Главная пружина королевского могущества была сломлена 14 июля или, по крайней мере, она была настолько повреждена в этот день, что ей уже невозможно было когда бы то ни было действовать по-прежнему. Да и в те дни, когда королевская власть держалась наступательного образа действия и замышляла государственный переворот, уже чувствовался своего рода паралич...
После урока, данного ему 14 июля, король стал считаться с силой революции; после этого он старался перехитрить ее и призывал на помощь против нее большие чужеземные армии; но с этого дня он отказался от всякого непосредственного нападения, от каких бы то ни было открытых наступательных действий.
Собрание, которому постоянно приходилось бороться против интриг, но уже нечего было опасаться силы короля и оказывать ей сопротивление, могло начать борьбу против другой великой силы прошлого, против церкви.
День 14 июля, принесший таким образом избавление Национальному Собранию, вместе с тем впервые пробудил в народе сознание его силы и, в Париже, сознание его роли. Конечно, значение Собрания не умалилось; к нему беспрестанно являлись депутации от бессменного комитета выборщиков и парижская революция чувствовала себя в самом деле законной и сильной, лишь соприкасаясь с национальной революцией.
Жан Жорес (https://istmat.org/node/27665)
no subject
Date: 2022-07-14 04:27 pm (UTC)Как ты мила мне, память, в заточенье!
Ребенком я услышал над собой:
- К оружью! На Бастилию! Отмщенье!
- В бой, буржуа! Ремесленники, в бой!
Покрыла бледность щеки многих женщин,
Треск барабанов. Пушек воркотня.
Бессмертной славой навсегда увенчан
Рассвет того торжественного дня, -
Торжественного дня.
Богач и бедный карманьолу пляшут,
Все заодно, все об одном твердят.
И дружелюбно треуголкой машет
Примкнувший к делу парижан солдат.
Признанье Лафайета всенародно.
Дрожит король и вся его родня.
Светает разум. Франция свободна -
Таков итог торжественного дня, -
Торжественного дня.
На следующий день учитель рано
Привел меня к развалинам тюрьмы:
"Смотри, дитя! Тут капище тирана.
Еще вчера тут задыхались мы.
Но столько рвов прорыто было к башням,
Что крепость, равновесье не храня,
Сдалась при первом натиске вчерашнем.
Вот в чем урок торжественного дня, -
Торжественного дня".
Мятежная Свобода оглашает
Европу звоном дедовской брони.
И на триумф Равенство приглашает.
Сих двух сестер мы знаем искони.
О будущем грома оповестили.
То Мирабо, версальский двор дразня,
Витийствует: "Есть множество бастилий,
Не кончен труд торжественного дня, -
Торжественного дня".
Что мы посеяли, пожнут народы.
Вот короли, осанку потеряв,
Трясутся, слыша грозный шаг Свободы
И декларацию Священных Прав.
Да! Ибо здесь - начало новой эры, -
Как в первый день творенья, из огня
Бог создает кружащиеся сферы,
Чье солнце - свет торжественного дня, -
Торжественного дня".
Сей голос старческий не узнаю ли?
Его речей не стерся давний след.
Но вот четырнадцатого июля
Я сам в темнице - через сорок лет.
Свобода! Голос мой не будет изгнан!
Он и в цепях не отнят у меня!
Пою тебя! Да обретет отчизна
Зарю того торжественного дня, -
Торжественного дня!
Пьер-Жан Беранже
no subject
Date: 2022-07-14 05:14 pm (UTC)Ты падаешь перед народом ниц...
Кружится дым! Густое свищет пламя,
Ножами вырываясь из бойниц.
Над Францией раскат борьбы и мести!
(Из дальних улиц барабанный бой...)
Гляди! Сент-Антуанское предместье
Мушкетом потрясает над тобой.
Оно шумит и движется, как пена,
Волнуется, клокочет и свистит...
И голосом Камилла Демулена
Народному восстанию говорит!
Король! Пора! К тебе народ взывает!
К тебе предместий тянется рука!
Гремит охота. Ветер раздувает
Напудренные букли парика...
Олений парк. Английская кобыла
Проносится по вереску... А там
Трясутся стены воспаленной силой
И отблески танцуют по камням.
Король, ты отдыхаешь от охоты,
Рокочут флейты, соловьи поют...
Но близок час! В Париже санкюлоты
Республику руками создают!
В ком сердце есть, в ком воля закипает,
Вперед! вперед! По жилам хлещет дрожь!
И Гильотэн уже изобретает
На плаху низвергающийся нож.
Еще в сердцах не разгулялось пламя,
Еще сжимает жесткий нож ладонь,
Но Робеспьер скрывает за очками
Сверкающую радость и огонь...
Но барабанов мерные раскаты
Восстаний отчеканивают шаг,
Но выщербленное лицо Марата,
Прищурившись, оглядывает мрак...
Бастилия! Ты рушишься камнями,
Ты сотрясаешь площадей гранит...
Но каждый камень зажигает пламя,
И в каждом сердце барабан гремит!
Эдуард Багрицкий (https://istmat.org/node/40784)
no subject
Date: 2022-07-14 05:33 pm (UTC)Но нужно было устроить подобие скамеек по краям и выкопать круг в середине. Триста или четыреста рабочих работали бы над этим сооружением много лет. И вот все население Парижа устремилось туда с лопатами, тачками и мотыгами. Только те, кто видели это потрясающее зрелище, могут понять величие его.
Люди всех возрастов и положений, женщины всех классов общества, чиновники, дворяне, буржуа, рабочие, священники, знатные дамы, уличные торговки, гризетки - весь мир, вернее, весь хаос старого мира и зачатки нового работали бок о бок с одинаковым пылом, в то время как дети носили факелы, а походные оркестры будоражили толпу, играя «ça ira», точно пронизывая электрическим током единую душу этих тысяч.
Мы сказали, что дети разносили факелы. Да, ибо те, кто из-за своей личной работы не могли принять участие днем в общественной, приходили работать ночью, чтобы отдохнуть от своих дневных трудов.
Эта гигантская работа, как и сотворение мира, была выполнена в семь дней. Начавшись 7 июля, в ночь на 14-е она была завершена.
Как Бог, Франция захотела, и все произошло по ее желанию. <…>
В дни реакции, в момент, когда нас преследуют за то, за что раньше прославляли, в час, когда герои того времени стали изгнанниками, в хорошую летнюю ночь мне часто приходит в голову желанье посидеть на одном из необъятных откосов Марсова поля, единственном памятнике, устоявшем среди развалин великой эпохи, - словом, поступить подобно римскому мечтателю, бродящему среди развалин Колизея.
И я говорю себе:
«Тот, кто закладывал фундамент для Лувра, велик.
Тот, кто покрыл золотом и железом собор Инвалидов, велик.
Тот, кто руками победителя воздвиг Вандомскую колонну, велик.
Но еще более велик тот, кто вырыл эту площадь, кто сделал это углубление.
Ибо Франциск I умер и забыт.
Ибо Людовик XIV умер и забыт.
Ибо Наполеон в изгнании и забыт.
Но тот, кто изрыл эту площадь, кто сделал это углубление, кто смешал свой пот с пылью - тот никогда не умрет. Ибо это народ, а народ вечен!»
ТАЛЬМА Франсуа Жозеф (1763-1826)
Из «Мемуаров», написанных четверть века спустя (https://istmat.org/node/40817)
no subject
Date: 2022-07-14 05:37 pm (UTC)no subject
Date: 2022-07-14 06:52 pm (UTC)Я помню вас, маркиз, — вы часто к нам являлись,
Болтали с матушкой, со мною забавлялись.
Грамматике уча и сласти мне даря,
Как старший родственник, внимательный не зря.
Вы были взрослым, я — ребенком. На колени
Сажали вы меня и после восхвалений
Во славу Кобленца и королей вели
Беседы о борьбе разбуженной земли,
О волчьей ярости, об якобинской своре.
Я сласти пожирал при этом разговоре
И вашим россказням тем более внимал,
Что сам был роялист, к тому же слишком мал.
У вас был острый ум. В прилив или в отлив,
Богач или бедняк, заносчивый иль скромный,
Вельможа короля иль эмигрант бездомный,
Вы знали трудные, крутые времена
И все перенесли, что следует, сполна.
В обиде на Руссо любили вы Вольтера.
Пиго-Лебрен для вас достоин был примера.
К позорному столбу вы привлекли Дидро,
Возненавидели и Дюбарри остро.
Но, Габриэль д'Эстре всемерно обожая,
Сочли, что Севинье вам тоже не чужая,
Когда ученая маркиза в час ночной,
Под ветром ледяным, под трепетной луной,
Без трепета в душе разглядывала зорко
Крестьян, повешенных пред замком у пригорка,
Не сомневались вы, мой родственник, отнюдь,
Что хамов надо бить, что бедных надо гнуть,
И в год Бастилии с галантною отвагой
Без ложного стыда хвалились вашей шпагой
И пудру сыпали на бархатный камзол.
Вы по народу шли, и шаг ваш был тяжел.
Не слишком сетуя на злоупотребленья,
Вы с ранней юности, — все ваше поколенье,
Вся знать вельможная, — вы почитали двор,
Но с королем вели любезный, нежный спор, —
Шла декламация с корнелианским лоском...
А революция казалась вам подростком.
no subject
Date: 2022-07-14 06:52 pm (UTC)Не разглядев черты, столь мирные вдали,
К новорожденному не зная отвращенья,
Чудовище сочли достойным вы крещенья.
Народная нужда, лекарство от нужды...
В таких подробностях скучнейших не тверды,
Рукоплескали вы охотно Лафайету,
Когда запеленал он великаншу эту.
Лишь отблеск факелов вас очень устрашил,
Рев тигра Мирабо тот ужас довершил.
И пред камином сев, вы нам шептали глухо,
Что с корнем вырвана Бастилия-старуха,
Что двинулись в Париж предместья... Лишь испуг
Внушал вам башмаков их деревянный стук.
Был страшен вам народ, униженный когда-то...
Шли дни и месяцы, — мы помним эти даты, —
И усмехались вы, по-прежнему глухи,
Читая нам впотьмах запретные стихи.
Ведь вы из тех, маркиз, кто, предрассудков полный,
Не понял этой мглы, не верил в эти волны,
Кто принял ураган за детскую игру,
Кто в жалобах людских, звучащих на ветру,
И в ярости людской услышал лай собачий.
Кто на салонный лад смеялся по-ребячьи,
Не веря голоду и толпам площадным,
Кто в ураганный час под сумраком ночным,
Когда, загадочно катясь валами шквала,
Вся революция росла и бушевала,
Не разглядев когтей и воспаленных глаз.
Шутил скептически, и хохотал не раз,
И, собираясь спать, потягивался сладко,
И сфинксу мощному загадывал загадку.
Вы восклицали нам: — Вот ужас! Бедняки
Свирепствуют. Прошли хорошие деньки.
Могла бы сделка нас от крайностей избавить,
Свободу людям дать, но короля оставить,
И верноподданным остался бы народ... —
Но быстро помрачнев, вы вновь открыли рот: —
Мудрейшие из нас не защитили трона.
Все кончено. Париж не лучше Вавилона.
Все гибнет — Трианон, Фонтенебло, Марли... —
И вы заплакали. О боже, как могли
Рассчитывать на жизнь друзья того режима,
Хотевшие, чтоб мы коснели недвижимо,
Чтоб ветхий кодекс нас калечил и вязал,
Чтоб революции не видел тронный зал?
Лев лапой разодрал и туфли и халат их.
no subject
Date: 2022-07-14 06:53 pm (UTC)Расстались мы. И вихрь в объятиях крылатых
Разъединил умы, и судьбы, и сердца.
Туманный кругозор был мрачен без конца.
Шел каждый человек своей дорогой к свету.
И новая душа вселилась в душу эту, —
На ветви сломанной чужой дичок подрос.
Я знал борьбу и труд и много пролил слез.
Фальшивые друзья вокруг меня гнездились.
Шла за бедой беда. Работы громоздились.
Я позабыл про вас, — мне этого не скрыть.
Случалось пред врагом мне двери отворить,
И вражеская речь звучала вашей речью.
Меня отступником вы звали в каждой встрече.
Да, это были вы! Являлся точно так
Террором схваченный старик маркиз Фронсак;
Наполовину мертв, бранился он отлично.
Но наши возрасты недаром столь различны.
По-прежнему дитя я был для старика.
И, глядя на меня, бывало, свысока,
Вы страшно гневались, вращая оком мутным: —
Ты стал разбойником, негодником распутным! -
И, тыча в прадедов свирепым кулаком,
О матери моей напомнили потом...
— Позволь же мне припасть к ногам твоим, родная!
А вы, безумствуя и предков поминая,
И проклиная век, повергнутый во тьму,
Вы восклицали: «Как?», вопили: «Почему?»,
Взывали к мертвецам, к их славе, к их примерам,
Цитировали вновь Марата с Робеспьером,
Бранились на манер отнюдь не светский: —
Стой! Ты якобинцем стал. Ты либерал пустой.
Ты песенки поешь на пыльных перекрестках,
Ты приглашаешь нас кривляться на подмостках!
Куда же ты идешь? Как смеешь? .. Вот вопрос!
С тех пор, как нет меня, что делал ты? — Я рос.
Как! Если я рожден в стенах такого дома,
Где принято считать исчадием Содома
Любое новшество на смену старине;
Как! Если мать моя в вандейской стороне
Спасла от гибели духовных лиц однажды;
Как! Если прадедам обязан отпрыск каждый,
(А в чем обязанность, мне даже невдомек,
Как бедному птенцу, попавшему в силок:
Пред тем, как вырваться на волю в зелень рощи,
Обязан в клетке хвост оставить птенчик тощий);
Как! Если я рыдал и не могу забыть
О горькой участи дофина, может быть;
Как! Если в юности, рассудком не владея,
Не зная Франции, я знал одну Вандею,
И в ранней лирике моей был утвержден
Шуан — а не Марсо, Стофле — а не Дантон,
И подвиги крестьян, а не парижских граждан
Прославлены в моем четверостишье каждом,
И в детстве я певал про старых королей,—
Так значит и коснеть от глупости своей,
Так и кричать «назад» великому столетью?
Нет, правда здравствует. А глупых хлещут плетью.
Живое дерево растет не для пилы.
Иль, видя вечную борьбу огня и мглы,
Я должен со своим невежеством томиться
В молельне Лорике, в Лагарповой темнице,
Без жизни прозябать, или смотреть без глаз,
Иль, глядя на небо, ослепнуть каждый раз,
Забыв о сонмах звезд для королевских лилий?
no subject
Date: 2022-07-14 06:54 pm (UTC)Всех действующих лиц в трагедии природы
Я как свидетелей выслушивал — все воды,
Все лилии, всех птиц, все волны синих рек.
Вот тут мне и предстал свидетель-человек!
Глазам предстало зло — в веселости опасной,
В свирепом торжестве. Я правды жаждал страстно,
И как грабителя суровый судия,
Любое существо, любое сердце я,
Взяв круто за ворот, допрашивал: что прячешь?
Желчь? Зависть? Ненависть? Что сам
на свете значишь?
В отребьях бродит жизнь, в кармане — ни гроша
Ягненка душит волк, от злобы чуть дыша.
Хромает истина. Ложь выросла в сто футов,
Всех проповедников ошибками опутав,
Сократ, Христос, Ян Гус, Колумб средь общей тьмы
Перекликаются друг с другом из тюрьмы.
Там предрассудок встал, как жуткая чащоба,—
Попробуй выруби! Там уличная злоба
Рвет правду на куски и гнет ее в дугу.
Апостолы, молчать! Трибуны, ни гу-гу!
Скрывали от меня историю усердно!
Читая, сравнивал я утро с этой скверной,
С варфоломеевскою ночью — год зари:
Он много стоил вам, но, что ни говори,
Он должен был прийти — Год Девяносто Третий
Из рухнувших в крови, измученных столетий!
Все революции, крутых расправ пора,
Смесь временного зла и вечного добра.
Все революции суть формулы сухие
Накопленной в веках рыдающей стихии.
Когда невыносим предел людской тоски,
Когда монархия распалась на куски
И ринулась назад, во тьму средневековья,
К сцепленью шестерен, багримых юной кровью,
Когда в истории мы видим лишь гроба
Креси и Росбаха, и жалкая судьба
Согбенных бедняков подобна скотской доле;
Когда на двух концах заброшенного поля
Лебель Людовику Пятнадцатому дан,
Как при Одиннадцатом страшен был Тристан;
Когда гарем — министр, а эшафот — владыка,
Когда достаточно народ, травимый дико,
Некошеной травой припал к сырой земле,
Достаточно костей, раскаченных в петле;
Когда Христова кровь лилась в потоках тщетных
Для восемнадцати столетий беспросветных;
Когда невежество сулит и завтра ночь,
Когда уже ничем утешить и помочь
Не могут хилые надежды человека;
Когда на всех путях измученного века
Бушует ненависть и царствует грызня, —
Тогда восстань, восстань! Народ дождался дня!
no subject
Date: 2022-07-14 06:54 pm (UTC)И горе горькое, как призрак беспредельный,
Выходит вновь на свет, достигшее небес.
Весь строй общественный рассыпался, исчез.
Все парии встают, вся каторга ликует.
Повсюду свист огня, железо торжествует.
Голодный рев, пожар, потоки женских слез, —
Все прошлое звучит, все с цепи сорвалось.
Народу бог велит: иди! Набат хрипящий
Сорвался с привязи от молнии слепящей.
Клир без колоколов, Лувр без ночных оград.
Над папой Лютер встал, над королем — Марат.
Все сказано. Таков конец миров потухших.
О, время движется, плывет на волнах взбухших,
Над гулом уличным, над немотой гробниц,
Над башнями, в ночи поверженными ниц,
Века в отчаянье неотвратимо льются
И катят пред собой громады революций,
Моря горючих слез, что пролил род людской.
5
Пусть пропасть короли разрыли. Но рукой,
Что семя сеяла, не сжаты злые всходы.
Железо кровь зовет, — и восстают народы.
Урок истории был для меня жесток.
Рассудок в роялизм уже вонзил клинок.
Стал якобинцем я. Не ждите больше вздора.
Меня давно страшит изнанка луидора,
Который дорог вам. По чести говоря,
Свободою своей я оскорблю не зря
И ваше прошлое, и веру, и ученье,
И предков, и фланель домашнего леченья,
И старческий покой невольно оскорблю,
И ревматизм в костях, и верность королю.
Что делать! Вопреки всем королевским слугам,
Я верноподданным не одержим недугом.
Не верен королям, я правде тем верней.
И Марк Аврелий знал: ошибка прошлых дней
Открытого пути не преградит сегодня,
Чтоб мыслить, и судить, и действовать свободней.
Я атом крохотный, но действую, как он.
Уж двадцать лет, маркиз, я чту один закон
И человечеству служу в дознаньях важных
И в поисках добра. Жизнь — это суд присяжных.
На тяжбу вызваны все слабые земли.
Во всех стихах моих и в прозе вы прочли
Отверженных существ прошенья исковые,
Им не впервой клонить перед судами выи.
no subject
Date: 2022-07-14 06:55 pm (UTC)С любым отверженным, с Марьон и Трибуле,
С лакеем, с каторжником, с падшей встал я рядом,
Губами припадал к душе, убитой ядом,
Как будто повторял смешной обряд детей
Над мертвой бабочкой, добычей их сетей.
И в ноги кланяясь приговоренным к смерти,
Я об одном просил — о вечном милосердьи.
Я многих раздражал, но где-то там, внизу,
Я знал признательность за каждую слезу.
Витая в облаках, я слышал в час вечерний,
Что за меня раек в рукоплесканьях черни.
Я женщин и детей провозглашал права,
Я просвещал мужчин, я знал, что жизнь жива.
Кричал: дать грамоту, дать буквари, дать волю,
Я каторгу хотел учить в народной школе.
Преступник предо мной свидетелем стоял.
Я видел, что векам грядущим воссиял
Парижский ясный лик, не римская тиара.
Свободен разум наш, он торжествует яро,
Лишь сердце в кандалах. И я пытался вновь
Снять кандалы с сердец, освободить любовь.
Я с Гревской площадью дрался на поединке,
Как в древности Геракл, не пожалев дубинки.
Вот я каков! Всегда в пути, всегда в строю,
Могу погибнуть, пасть иль победить в бою.
Виктор Гюго, 1846 год
no subject
Date: 2022-07-14 07:17 pm (UTC)Громадой камня нависает тьма,
Ни огонька в окне. Здесь жизнь - утрата.
Тюремщик бродит призраком. До дна
Испита чаша - плошка арестанта.
С рук обдирают кожу кандалы -
Услышь нас, если жизнь раба постыла,
Примерь нас! Мы ведь каждому милы,
Что может быть надежней нас? Могила?
Единственное, перед чем равны
И дворянин, и ростовщик, и нищий,
Оплот последний гибнущей страны,
Бастилия! - надежды пепелище.
2
Кровавый стяг над Францией. Вперед!
Круши, стихия вспыхнувшего лета,
Дух старого, обретший свою плоть -
Бастилию. Кюлоты. Туанетту.
Спасенных изъязвленные тела
В руках толпы сияют, как иконы.
Но что вы говорите? Хаос? Мгла?
Смешно! У баррикад - свои законы!
На площадь - гильотину! (Свежий взгляд,
Что, впрочем, очень в человечьем стиле).
А здесь - танцуют, позабыв признать:
Насилие повержено насильем.
3
Суть прошлого. Ее, в конце концов,
Забвеньем, как песком, заносят годы,
И с собственным набором кандалов
Нам вновь и вновь является Свободы
В который раз! - не выучен урок,
Полны иллюзий вместо знанья души.
Не спас нас ни герой, ни царь, ни бог,
Бастилии - внутри, а не снаружи!
Из казематов трусости и лжи
Не выбраться, как грешникам из ада.
Кто крикнет в загнивающей тиши:
«К оружию! Вперед, на баррикады!»?
Лилит (https://istmat.org/node/40784)
no subject
Date: 2022-07-17 05:25 am (UTC)Нашел у куратора — коллаж в честь участников штурма и демонтажа Бастилии.