14 июля - всемирный день Революций и революционеров!

[pere0duchesne.livejournal.com]

Иссякла божеская жалость,
Жестокость встретим впереди.
Преодолей свою усталость,
Изнеможенье победи.

Ты – человек, ты – царь, ты – воин,
В порабощеньи ты не раб.
Преображенья будь достоин,
Как ни растоптан, как ни слаб.

14 июля 1919, Федор Сологуб

Объявляю праздничный марафон - стихи, песни, документы, иллюстрации!

Comments

[caffe-junot.livejournal.com]

...Поступило известие, что в четверг (16 июля) в Париж прибудет король... но он прибыл только в пятницу (17 июля). Нам очень хотелось видеть, как поведут монарха, я сказал бы, почти в качестве пленника. Для философского ума должно было быть очень интересно подумать о том, что одна из самых многочисленных и образованных наций на свете прикладывала все старания к тому, чтобы привести в порядок гражданское общество, чтобы расширить круг применения интеллектуальных способностей человека, и чтобы преобразовать принципы политической общественности и правительства. На улице вооруженные граждане стояли шпалерами, по три в ряд - как нас уверяли, на протяжении нескольких миль. Полчаса четвертого шествие начало проходить через площадь, где мы находились. Первыми, кого мы увидели, были городские служащие и полицейские; за ними следовало несколько женщин, фантастически украшенных зелеными ветвями; затем снова чиновники; потом старшина купечества и различные члены городского магистрата. Много вооруженных граждан верхом; затем несколько королевских сановников, частью пешком, частью верхом; далее следовала пешком вся корпорация генеральных штатов, дворянство, духовенство я третье сословие, каждое сословие и своем особом одеянии. Одежда дворян была очень красива; на них были особого рода шляпы с большими, белыми перьями, и среди них было много стройных, изящных, молодых людей. Духовенство, в особенности епископы и некоторые более важные священники, были роскошно разодеты; многие из них носили одежды из виссона с красными шарфами и массивными золотыми крестами на груди. Одежда третьего сословия была очень скромна, скромнее даже, чем одежда младшего класса робентрегеров при английских университетах. Затем следовали снова королевские сановники, потом - король в простой вместительной карете, запряженной восьмеркой лошадей. За ним снова граждане; потом еще одна та восьмеркой лошадей с другими высокими сановниками; за ними огромное количество граждан: говорят, что двести тысяч них были вооружены. Выражение лица короля отнюдь не указывало на то, что он переживает что-либо особенное и вообще все его поведение не указывало на беспокойство. Он имел обыкновение откидывать далеко назад голову, что заставляло глядеть его вверх и придавало его лицу какое-то тупое выражение; таким образом, оно казалось более широким и лишало целой гаммы выражений, которые получаются при повороте взгляда в ту или другую сторону. Народ не выказывал ему знаков приветствия, но и не поносил его, если только не считать молчание формой неуважения. Духовенство и дворянство не подвергалось оскорблениям, за исключением архиепископа парижского, очень длинного и сухопарого человека. Ему усиленно шикали, гнев общества против него был возбужден из-за циркулировавшей в народе истории, согласно которой он подстрекал короля прибегнуть к суровым мероприятиям против народа... Теплое и воодушевленное приветствие раздалось по адресу представителей третьего сословия. Их рассматривали, как передовых борцов народа, и их твердые и мужественные действия в Национальном собрании считались такими действенными средствами для преодоления деспотизма, как храбрость парижских граждан при взятии Бастилии. «Да здравствует третье сословное! Да здравствует свобода!» - раздавались повсеместно крики, где они проходили. Король направился в ратушу и был принят магистратом со всеми почестями: с приветственной речью обратился к нему г.Бальи [Байи], избранный, кажется, мэром. Король хотел что-то ответить, или, вернее, обратиться с речью к народу, но смутился, и не то Бальи, не то, кто-то другой из стоявших подле, сказал за него несколько слов, после чего король для внешнего и видимого доказательства своей солидарности прикрепил к себе народную кокарду. Это вызвало бешеную овацию; и он возвращался под бурю криков: «Да здравствует король!» ...Вечером была устроена иллюминация, а около ратуши были представлены аллегорически недавние события, изображавшие короля с очень лестной для него стороны, причем, на транспарантах он был удостоен названия «отца своего народа» и «восстановителя французской свободы».

[caffe-junot.livejournal.com]

В субботу (18 июля) мы посетили несколько общественных мест, но самым интересным местом, привлекшим наибольшее число зрителей, была Бастилия. Мы были свидетелями, как двести рабочих лихорадочно работали над разрушением этой твердыни деспотизма. Мы видели, как под восторженные крики народа рушились крепостные стены. Я заметил, как несколько художников зарисовывали то, что с этого времени должно было существовать исключительно на бумаге.
Мы сочли за счастье, что нам удалось присутствовать при падении этой твердыни ужаса...

доктор Эдвард Ригби (https://istmat.org/node/40817)