![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
eliabe-l.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
aurora_caffeОтрывок из письма Юрия Николаевича Либединского Сталину:
«На днях особое совещание приговорило к пяти годам лагеря Марианну Анатольевну Герасимову, мою бывшую жену, оставшуюся на всю жизнь моим лучшим другом и товарищем, человека, которому в молодости я посвятил свою первую книгу «Неделя» <...> Но я знаю все чувства и мысли этого человека <...> И я уверен, что она невиновна, что здесь имеет место ка кой-либо гнусный оговор или несчастное стечение обстоятельств. Я уверен в этом, так как знаю, что Марианна Герасимова коммунист поразительной душевной чистоты, стойкости, высокой большевистской сознательности. До 1935 года она работала в НКВД, и ее могли оговорить те враги народа, которые работали вместе с ней. Я уверен, что она не могла сделать ничего такого, что было бы преступно направлено против Советской власти.
Не я один так думаю. Не говоря уже.о том, что я готов хоть сейчас назвать не менее десяти чело век, коммунистов и беспартийных, которые подпишутся под каждым словом этого письма, — все, кто мало-мальски близко знает этого человека, удивлены, огорошены, больше скажу, дезориентированы этим арестом. С 1935 года она на пенсии по временной инвалидности, после мозговой болезни. Эта мозговая болезнь является следствием многолетнего переутомления. Этот человек отдал свой мозг революции — и вот ее, страдающую страшными припадками головной боли, доводящей ее до потери сознания, — арестовывают. Товарищ Сталин, я уверен, что напрасно!
Вы сказали великие слова о том, что для нас, рядовых членов партии, вопрос о пребывании в ее рядах — есть вопрос жизни и смерти. Судите же, в какой степени я уверен в Марианне Герасимовой, если, зная приговор и легко представляя себе ту ответственность, которую я на себя принимаю, я пишу Вам это письмо. Но я знаю, так сделаю не один я, так сделает всякий, кто знает Герасимову так, как знаю ее я.
Товарищ Сталин, вся моя просьба состоит единственно в том, чтобы дело Марианны Герасимовой рассматривалось бы судом, пусть военным, беспощадным и строгим, советским справедливым судом со всеми его демократическими особенностями. И я уверен, она будет оправдана!
Мне кажется совершенно нелепым, чтобы человека, в такой степени безмерно преданного делу партии, можно было бы запереть в лагерь. Не сомневаюсь, что и там, если только позволит ее здоровье, она будет трудиться в первых рядах. Но зачем брать у нее на сильно то, что она сама в любой момент отдаст добровольно — труд, самую жизнь...»
Цитирую по В. И. Бережков, С. В. Пехтерева, "Женщины-чекистки", М., Олмас-пресс, 2003, с. 163-171.
«На днях особое совещание приговорило к пяти годам лагеря Марианну Анатольевну Герасимову, мою бывшую жену, оставшуюся на всю жизнь моим лучшим другом и товарищем, человека, которому в молодости я посвятил свою первую книгу «Неделя» <...> Но я знаю все чувства и мысли этого человека <...> И я уверен, что она невиновна, что здесь имеет место ка кой-либо гнусный оговор или несчастное стечение обстоятельств. Я уверен в этом, так как знаю, что Марианна Герасимова коммунист поразительной душевной чистоты, стойкости, высокой большевистской сознательности. До 1935 года она работала в НКВД, и ее могли оговорить те враги народа, которые работали вместе с ней. Я уверен, что она не могла сделать ничего такого, что было бы преступно направлено против Советской власти.
Не я один так думаю. Не говоря уже.о том, что я готов хоть сейчас назвать не менее десяти чело век, коммунистов и беспартийных, которые подпишутся под каждым словом этого письма, — все, кто мало-мальски близко знает этого человека, удивлены, огорошены, больше скажу, дезориентированы этим арестом. С 1935 года она на пенсии по временной инвалидности, после мозговой болезни. Эта мозговая болезнь является следствием многолетнего переутомления. Этот человек отдал свой мозг революции — и вот ее, страдающую страшными припадками головной боли, доводящей ее до потери сознания, — арестовывают. Товарищ Сталин, я уверен, что напрасно!
Вы сказали великие слова о том, что для нас, рядовых членов партии, вопрос о пребывании в ее рядах — есть вопрос жизни и смерти. Судите же, в какой степени я уверен в Марианне Герасимовой, если, зная приговор и легко представляя себе ту ответственность, которую я на себя принимаю, я пишу Вам это письмо. Но я знаю, так сделаю не один я, так сделает всякий, кто знает Герасимову так, как знаю ее я.
Товарищ Сталин, вся моя просьба состоит единственно в том, чтобы дело Марианны Герасимовой рассматривалось бы судом, пусть военным, беспощадным и строгим, советским справедливым судом со всеми его демократическими особенностями. И я уверен, она будет оправдана!
Мне кажется совершенно нелепым, чтобы человека, в такой степени безмерно преданного делу партии, можно было бы запереть в лагерь. Не сомневаюсь, что и там, если только позволит ее здоровье, она будет трудиться в первых рядах. Но зачем брать у нее на сильно то, что она сама в любой момент отдаст добровольно — труд, самую жизнь...»
Цитирую по В. И. Бережков, С. В. Пехтерева, "Женщины-чекистки", М., Олмас-пресс, 2003, с. 163-171.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2023-12-28 03:55 pm (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), СССР (https://www.livejournal.com/category/sssr?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
Date: 2023-12-28 10:32 pm (UTC)Не факт, что письмо Либединского могло помочь Мураше, даже если Сталин его прочитал. Дело в том, что после окончания гражданской войны, Либединский стал одним из основателей группы писателей-коммунистов. Вот что он сам писал об этом: "Отпечаток недавних военных лет еще лежал тогда на всех коммунистах. У одного на голове была папаха, другой подпоясывался ремнем, третий носил са поги, многие, уже расставшись с армией, продолжа ли носить военную форму, — я сам довольно долго оставался веред ей.
28 (...) что первым последствием перехода к нэпу будет обострение идеологической борьбы, что борьба эта обязательно должна найти отражение в литературе и что проле тарская литература будет орудием этой борьбы. Все то, что он говорил, было мне по душе.*
31 я попал в ту атмосферу непрерывных и жарких споров, которая так по сердцу молодежи. Здесь и возникло ядро новой литературной группы. На первом же заседании мы решили назвать ее «Октябрь».
(…) У нас не должно быть иной цели, кроме служения своим словом делу партии. У нас каждое новое произведение должно обсуждаться до выхода в свет на общем собрании группы и печататься после одобрения группы. Мы должны быть своего рода литера турным орденом, подобно рыцарскому ордену, все гонорары мы должны собирать в общую кассу...
32
Уже и тогда находились «умники», которые брезгливо морщились, прислушизаясь к нашим шумным спорам, и склонны были объяснять их политиканством и склокой. Что ж, нужно признаться, что склочники и политиканы среди нас были, и все же объ яснить их наличием всю страстность наших споров никак нельзя. Вообще мы, писатели-коммунисты, (...) считали себя ответственными за осуществление линии партии в вопросах литературы и поэтому эти проблемы переживали особенно остро. "
Группа "Октябрь" — одна из основательницей РАППа. Либединский, и Киршон и Авербах, был активным членом РАППа. Оба последних были осуждены как троцкисты-двурушники, то есть люди, скрывающие свою политическую нелегальную работу под маской показной, даже преувеличенной верности генеральной линии. Я читала лишь одну статью Леопольда Киршона, родственника Ягоды, и не могу судить о нем. Напротив, я читала пьесы Киршона и воспоминания о нем. В одно время, Киршон меня интересовал. Обычно о нем говорят как о плохом драматурге. Я так не думаю. Напротив, мне кажется, что он очень интересный драматург "театра политической жизни". Либединский был с ними также тесно связан, как другой интересный литератор, драматург Афиногенов. Либединский и Афиногенов были раскритикованы в 1937 году, оба ожидали ареста, но арестованы не были, хотя попали во временную опалу. Не знаю точно, но предполагаю, что Либединскому можно было поставить в упрек и его раннюю (1924 года) книгу "Завтра", написанную сразу же после очень популярной "Недели". В этой книге речь шла о реакции коммунистов на революцию в Германии 1923 года, и в силу своего содержания она могла считаться троцкистской. Сам Либединский считал, что в 1937 году его спасло заступничество и помощь его близкого друга А. Фадеева.
no subject
Date: 2023-12-30 02:58 pm (UTC)no subject
Date: 2023-12-30 04:51 pm (UTC)Я была неточна. Либединский и другие писатели-коммунисты, как он их называет, сначала вошли в группу "Октябрь", затем участвовали в журнале "На посту" (и их называли "напостовцы"), а потом вошли в РАПП>
Но вот что сам Либединский написал про себя в 1931 году, в первом томе его собрания сочинений: "...эпоха развертывания нэпа (...) была слишком контрастной в сравнении с моим романтическим восприятием военного коммунизма, и мои политические настроения стали приобретать паникерский и пессимистический характер; за "пеной" нэпа я не сумел увидеть перестройки рядов партии, перехода от штурма к осаде, мне стало казаться, что если не наступит международная революция, то нам грозит перерождение. Отсюда — замысел "Завтра". (...)
...Мое "Завтра" по существу явившееся по идейному содержанию выражением троцкистских настроений на языке образов. (...) Отойдя от троцкизма, я сам подверг "Завтра" резкой критике".
Цитирую по: Либединский, Юрий. Сочинения. 1 том. М, 1931, с. 221-222.
Другими словами, Сталин мог не доверять Либединскому: он в 1923 году поддержал первое выступление троцкистской оппозиции своей повестью (на самом деле он отразил настроения, на которых сыграл Троцкий), он и затем был связан с троцкистами-двурушниками. Значит, его слова в поддержку Мураши не могли ей помочь.
Парадокс состоит в том, что Либединский был полностью преданным партии и ее дисциплине. Он не был оппозиционером.
no subject
Date: 2023-12-30 05:23 pm (UTC)На мой взгляд, главный парадокс в том, что для строительства коммунизма нужны люди мыслящие и деятельные. А человек мыслящий просто не может принимать что-то на веру. Он сомневается, выдвигает возражения, другие проекты. И это нормально, потому что та самая практика критерий истины еще на накопилась. И получается печально: вроде и умные нужны, а не только "верные", а потом и те и другие могут оказаться как бы врагами...
no subject
Date: 2023-12-30 07:54 pm (UTC)Ну, люди той эпохи это воспринимали не так. С их идеальной точки зрения, дискуссии и постоянные споры были необходимы для "убыстрения времени", быстрого коллективного нахождения решения, нового пути вперед. Ошибшийся должен был публично признать свою ошибку и выдержать достойно критику (немалое испытание для самолюбия). После принятия решения никакие возражения, сомнения, другие проекты не принимались, это да. Принятие решения большинством означало закрытие этой темы.
Вероятно, поэтому Либединский и не пострадал, в конечном итоге. Он признал свою ошибку, не боялся о ней напоминать (иначе зачем включать в том 1931 года саморазоблачительное признание), отошел от троцкизма. Другими словами, с точки зрения партийной этики, поступил правильно.
Но в эпоху кризиса доверия, прошлое могло сыграть против него, тем более, что у него были близкие связи в настоящем "с врагами народа".
no subject
Date: 2023-12-29 08:03 am (UTC)no subject
Date: 2023-12-29 10:16 am (UTC)Я прочитала лишь два очерка — про Мурашу и Марию Фортус. Они были вполне нормальными, не то, что можно встретить сейчас.
no subject
Date: 2023-12-30 07:38 am (UTC)no subject
Date: 2023-12-30 02:48 pm (UTC)no subject
Date: 2023-12-30 07:22 pm (UTC)