"эбертисты" – материя тонкая и огнеопасная (с)

[pere0duchesne.livejournal.com]

1. «Эбертистами», в старой русской транслитерации «гебертистами», их назвали историки. Причем назвали очень некорректно. Правильней было бы, может, говорить «левое крыло клуба кордельеров» и деятели коммуны Парижа 1792-1794 годов. Иногда встречается термин «ультра», но он слишком общий ни к чему не обязывающий и потому неудовлетворительный. В общем, «эбертисты» упрочились в научном и публицистическом обиходе, и уже не подвинешь.

2. Хотя Жак-Рене Эбер (Гебер, Jacques-Rene Hebert) и не был однозначным идеологом и единственным лидером этого движения, умышленно или неумышленно весь негатив, связанный с его личностью, автоматически переносится на всю движуху.

Яркий пример – фильм Пьера Кардиналя «Сен-Жюст и сила обстоятельств» (ссылаюсь на фильм, т.к. книгу Альбера Оливье, по которой фильм поставлен, не читал). Фильм художественный, книга документальная. Можете хвильму посмотреть (1 серия, 2 серия) и разбор почитать, каков там Эбер и эбертисты, и вообще санкюлоты. В противоположность этому экранному воплощению есть более свежий фильм «Народ и его король», где вполне адекватно изображены «эбертисты» Антуан Моморо, Клод Лазовски и другие товарищи.
То, что Эбер в своей газете «Папаша Дюшен» («Pere Duchesne») часто использовал площадную ругань, мат, обсценную лексику, как хотите, - не самое страшное, как по мне. О стилистике газеты см. статью Д.Ростиславлева. То, что Эбер унижал и оскорблял осужденных на казнь – никакой здоровый человек не одобрит, конечно. Однако я думаю, дурную славу в истории на самом деле он схлопотал не за это.
С именем Эбера намертво связано движение дехристианизации. Был такой эпизод в истории ВФР, не продолжительный по времени (конец осени – начало зимы 1793 года), но важный по существу. К тому моменту церковь и попов поставили на место, правда, еще не на то, которое им по-хорошему полагается. Эбертисты замахнулись на гораздо большее. Дехристианизация была по смыслу уже не антиклерикальной (антицерковной), а антирелигиозной акцией. Ну и как могли оценивать такой замах в 19-м веке, когда религиознутых было едва ли не больше, чем в предшествующий рационалистический век?.. Да и в 20-м, «веке ХаХа», если вдруг уцепились за религию как «последний оплот» нравственности?..
Замечу попутно, что сам-то Эбер атеистом, кажется, и не был. Были - Анаксагор (Пьер-Гаспар) Шомет, прокурор коммуны, Сильвен Марешаль (в перформансах дехристианизации он не замешан, он все больше памфлеты писал), Антуан Моморо, Анахарсис Клоотс и, внимание, ряд экс-священников католического и протестантского разлива (епископ Гобель, Эйлож Шнейдер, Мюллер и др.). А Эбер транслировал мнение, что Иисус Христос – реально живший человек, революционер и «первый санкюлот», который проповедовал Liberte-Egalite-Fraternite. Ссылки на работы, где хорошо исследован вопрос взаимоотношений Первой французской республики и церкви, и в том числе движение дехристианизации, - пожалуйста.
Маутнер Ф. Атеизм в эпоху Великой французской революции
Домнич М.Я. Великая французская буржуазная революция и католическая церковь
Домнич М.Я. Народные массы Франции в борьбе с клерикальной контрреволюцией XVIII в.
Захер Я.М. Великая французская революция и церковь
Олар А. Культ Разума и Верховного существа во время Великой французской революции
Олар А. Христианство и Великая французская революция 1789-1802
Гравюры (репортажи с праздников «культа Разума») - у товарища, в связи с одной любопытной находкой.
Есть и другое. Посерьезней. Я, правда, считаю, что обвинения в шпионаже и диверсиях в отношении Республики слишком тяжелое, чтоб его бросать без неопровержимых доказательств. Я чту презумпцию невиновности даже в отношении Дантона. Вы сами зацените, на чем построено обвинение против Эбера в пособничестве роялистам. Есть такой Ефим Борисович Черняк, у него есть сочинение «Судебная петля: секретная история политических процессов на Западе», а в сочинении – глава «”Отец Дюшен” — агент роялистов?» Основной источник – некая Марина Грей. Цитирую:
«…Приводя список использованных материалов, исследовательница — в соответствии с профилем серии 'Присутствие истории’ — не дает ссылок на эти источники. Если такое отсутствие ссылок не может смутить читателя, когда дело идет о найденных М.Грей сведениях, освещающих молодые годы Эбера, судьбу его потомков и тому подобные биографические детали, то этого никак нельзя сказать о тех местах книги, где приводятся данные, имеющие решающее значение для признания автора ‘Отца Дюшена’ роялистским агентом и подкрепляющиеся, например, глухой ссылкой на не названные точно ‘частные архивы’»
А меня смущает, знаете ли! Меня смущает отсутствие ссылок во всех случаях. Хотите – ознакомьтесь; книга самой этой Грей в тырнетах только за деньги. Ну да стоит ли она того, не знаю.
В период обострения классовой борьбы между мелкой, меленькой и мельчайшей буржуазией с лета 1793 по февраль 1794 «пособниками роялистов» и «шпиЁнами» одна другую фракции обзывали постоянно. Санкюлоты констатировали «нам жрать нечего и нет работы, а вы агенты Питта!», якобинцы в Конвенте отвечали «а вы лодку не раскачивайте, сами иноагенты!» Первыми с лодки сбросили «бешеных» («enrages» - кстати, когда увидите, что какой-то автор ставит между «бешеными» и «эбертистами» знак равенства, кидайте в автора булыжник, оружие пролетариата, а писания его на помойку!) С «эбертистами» было справиться труднее, поскольку за ними была кое-какая вооруженная сила, «революционная армия». Но свалили и их ((

3. Трагический парадокс противостояния «ультралевых» и якобинцев в том, что и те, и другие выражали интересы широчайших групп населения. Ни тем, ни другим не откажешь в принадлежности к народу. Разрешить это противоречие было, пожалуй, и невозможно там и тогда ни экономическим, ни политическим способом. И тем не менее, все это отлично понимая с высоты пройденного человечеством пути, мы так и делимся на симпотизантов «бешеным», «эбертистам», «робеспьеристам», «умеренным-модернатистам-дантонистам», «жирондистам»… А пресловутая «научная объективность» в истории – полная фикция, что нам демонстрируют особенно ярко представители консервативной и либеральной «исторической науки». Опровергая на сто ладов, доказывают на тысячу, как говорила маркиза де Мертей.

Так вот, с победой Великой Октябрьской Социалистической революции и формированием новой, советской, историографии ВФР, среди историков вскоре прошла глубокая трещина. Сильно округленно, огрублено и схематизировано, сторонники прямой демократии и активного участия народных масс в управлении обществом и страной подняли на знамя «бешеных», бабувистов и «ультра». Ната ФрейбергI II , Софья Лотте, Яков Старосельский, Яков Захер, Виктор Далин, видимо, и Сергей Моносов и Раиса Тонкова туда ж тяготели. Им навстречу встали сторонники диктатуры более диктатурной, сторонники «временных» ограничений свободы печати и свободы дискуссий, и вообще… не раскачивайте лодку, иноагенты. Под молот репрессий попали и «ультра» Я.Старосельский, и «робеспьерист» Н.М.Лукин I II III IV. А наша историография стала якобиноцентричной. Правильно коллега заметил, что в учебниках об «эбертизме» написано было вскользь и как-то невнятно. И как-то, хм, недоброжелательно, добавлю. Под занавес СССР на арену битвы вышел Владимир Георгиевич Ревуненков, на стороне «эбертистов». Когда во все это погружаешься, то понимаешь, сколь нешуточно полыхало в нашей академической науке, и так и слышишь лязг оружия и грохот выстрелов.
На русском языке самой профильной книгой по теме я считаю труд «эбертиста», «троцкиста» 585-й пробы Морриса Славина Эбертисты под ножом гильотины.
Статья В.Г.Ревуненкова Гибель эбертистов тоже интересна.
Остальное с миру по нитке, надо вычитывать внимательно в работах по более общим вопросам.
Собуль А. Первая республика (1792-1804 гг.)
Старосельский Я.В. Проблемы якобинской диктатуры
Тонкова-Яковкина Р.М. Борьба течений внутри якобинского блока по вопросам максимума и революционного террора
Тонкова-Яковкина Р.М. Движение народных масс Парижа 4—5 сентября 1793 г. («Плебейский натиск»)
Собуль А. Парижские санкюлоты во время якобинской диктатуры: народное движение и революционное правительство, 2 июня 1793 года – 9 термидора II года

В пост большой текст не утрамбовать, поэтому три обзора французских книг об Эбере, сделанные Н.Фрейберг, Р.Тонковой и Я.Захером, опубликованные в журналах «Историк-марксист» и «Вопросы истории» разных лет, добавлю в комментариях (за находки и подготовку спасибо anton_pravdin25 и bella_casus!)

4. И вернемся-таки к личности Эбера. Папаша Дюшен – это гораздо больше, чем газетный псевдоним. Это, можно сказать, гетероним, виртуал, который зажил самостоятельной жизнью независимо от своего создателя и намного его пережил. Как только разразится во Франции очередная революция (1830, 1848, 1871 гг.), так неизменно выходит на сцену папаша Дюшен, с его трубочкой и хлестким, метким словом.
Феномену народного газетного листка уделяет внимание, например, Генрих Кунов, сам профессиональный журналист: Борьба классов и партий в Великой французской революции
Глава одиннадцатая. Гебер и его "Отец Дюшен"
1. Парижский интеллигентный пролетариат
2. Жак Рене Гебер
3. Воспитание и религия
4. Антикоммунистические тенденции "Отца Дюшена"
5. Санкюлоты и монополии

Напомню еще раз про хорошую статью Д.А.Ростиславлева. Статьи Ксении Игнатьевны Раткевич и Юрия Викторовича Попова товарищи обещали восстановить в ближайшее время, мониторьте комментарии.
Очерк Власия Дорошевича о журналистах ВФР, Эберу отведены полторы страницы.
Albert Soboul. Dictionnaire historique de la Révolution française (большая словарная статья отличного историка. Но по-французски)
Полный комплект, все выпуски «Pere Duchesne» на Галлике Великой и Прекрасной (электронная Национальная библиотека Франции)
Le Père Duchesne d'Hébert, ou Notice historique et bibliographique sur ce journal publié pendant les années 1790, 1791, 1792, 1793 et 1794 ; précédée de la vie d'Hébert, son auteur, et suivie de l'indication de ses autres ouvrages / par M. Charles Brunet (1805-1878)

* * *
Все высказанные соображения являются сугубо личными и подчеркнуто пристрастными (по завету Павла Антокольского), и возражения на них я уже знаю. А вы читайте и выводы делайте сами. Ссылки на полезные материалы и иллюстрации к теме приветствуются.

p.s. Если что, ник моего журнала – точно, именно в честь того самого «Папаши Дюшена», что выпускал Максим Вильом со товарищи в дни рабочей Коммуны 1871 года. Но застолблен он был оченно давно и изначально для других целей. Цели перераспределились, ник остался ))

p.p.s.В Шарантончик Эбер тоже пробрался.

...и встретился лицом к лицу с Месмером
сыграл в Zингschпиле Йолка (самого себя)
отметился в конкурсе педагогических проектов
Его как-то попытались из виртуальной республики вытурить. Он поскитался в параллельных мирах и темных веках и запросился обратно. Притих и чё-то осмысляет.

#ВеликаяФранцузскаяРеволюция

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

[pere0duchesne.livejournal.com]

Это даже хорошо, что только "история"

[pere0duchesne.livejournal.com]

Наталья Павловна Фрейберг
Историк-марксист. 1928. № 8. C.203-243

Reimpression avec notes et introduction par F.Braesch. Societe de l'histoire de la Revolution francaise. Fascicules I-IV. P., 1922-25. 384 рр.
"Отец Дюшен" Гебера был одной из 3-4 газет, пользовавшихся в течение революции наибольшим влиянием среди столичного населения" - так начинает Брэш свое предисловие к переиздаваемым номерам Геберовской газеты. И действительно, мелкий столичный люд, ремемоленное население Парижских предместий охотно разбирало листки Perе Duchesne, написанные живым, простонародным языком, вперемежку с грубоватой шуткой, диалогами и сценками, сводящими на уровень понимания Парижских масс серьезные политические проблемы, стоявшие на очереди. Не новостью программы, не глубиной политических мыслей, а именно общедоступностью, живостью и талантливостью изложения, а вместе с тем и бесспорной злободневностью содержания каждого ее номера об'ясняется несомненный успех Геберовской газеты. Не имея ни определенной программы, ни твердой и выдержанной линии политического поведения, Гебер лишь повторял и популяризировал на страницах "Отца Дюшена" наиболее распространенные идеи и воззрения, помещавшиеся в более серьезной демократической прессе. Его "Отец Дюшен" не столько руководил мнением масс, сколько сам был живым выразителем менявшихся политических симпатий и воззрений мелкобуржуазных слоев парижского населения. Эта чуткость к малейшему изменению настроения парижских низов, фиксирующая на страницах периодического органа политическую эволюцию, проделанную парижским населением в годы революции, делает Геберовскую газету особенно интересной для историка этой эпохи, тем более что номера "Отца Дюшена" охватывают длительный и наиболее острый период революции. Первые отдельные выпуски "Отца Дюшена" Брэш относит еще к весне 1790 г., а памфлет "Voyage de Perе Duchesne a Versailles" появился еще в марте 1788 г., последние же номера "Рerе Duchesne", как известно, относятся к весне 1794 года. К сожалению, в первых 4 выпусках Брэша издание доведено лишь до декабря 1790 г., но и помещенные здесь номера очень любопытны для характеристики тогдашних политических настроений. Так, уже в N от 26 сент. 1790 г., озаглавленном "Le Рeге Duehesne a Saint Cloud ou son entretien avec le roi et la reine", наряду с утверждением, что Люд. XVI "был бы великим королем", "если б не министры- жулики", встречается и фраза о том, что "должен же король французов обладать добродетелями, если только он не хочет перестать быть королем", - носящая некоторый, хотя и очень слабый оттенок того неопределенного республиканизма, который начал складываться именно с лета и осени 1790 года. Любопытны №№ 22, 26, посвященные Лафайетту. Как чуткий журналист, Гебер не мог не заметить некоторой перемены в отношении парижан к Лафайетту и, защищая популярного генерала, вместе с тем предостерегает от его чересчур усердных друзей.
В большом предисловии - оно занимает почти целиком 2 первых выпуска - Брэш, устанавливая даты и авторство отдельных номеров "Отца Дюшена", разбирая вопрос о возможных сотрудниках Гебера в его журнальной деятельности и об источниках его информации, дает вместе с тем интересный очерк по истории периодического политического памфлета эпохи революции. Появление в Париже нескольких изданий "Отца Дюшена" - Гебера, Лемэра и Рош, Маркандье, памфлетов Жан-Барта тесно связывается Брэшем с тем оживлением муниципальной жизни и формированием левых течений, которое наблюдается с осени 1790 г.
Что касается общей характеристики Гебера и его журнала, даваемой Брэшем, то с ней приходится согласиться; однако отдельные места его предисловия, в частности некоторая параллель между воззрениями Гебера и Марата, встречают возражения. В общем же остается только пожелать скорейшего издания следующих выпусков с номерами "Отца Дюшена", относящимися к более позднему периоду революции, в частности к зиме II года. Излишне говорить о том, насколько переиздание Геберовской газеты важно особенно для тех историков, которые, находясь вне пределов Франции, пытаются работать по истории Великой революции.

[pere0duchesne.livejournal.com]

Раиса Яковлевна Тонкова
Вопросы истории. 1949. № 8. C.151-154
WALTER GERARD. Hebert et le "Pere Duchesne". Paris-Dijon. 1946. 424+5 p. avec 11 planches in-texte et hors-texte
Общественно-политическая деятельность Жака-Рене Эбера, тесно связанная с издававшейся им знаменитой газетой "Pere Duchesne" ("Отец Дюшен"), неоднократно была предметом специального исследования французских буржуазных историков различных направлений.1 И это не случайно.
Французские буржуазные историки, идя вслед за буржуазными просветителями, презирая "чернь" и в то же время страшась её активности, избегали поставить в своих работах во весь рост вопрос о роли народных масс в революции 1789-1794 годов. Искажая события, фальсифицируя историю, они с особым ожесточением клеветали на тех её общественно-политических деятелей, которые в своих выступлениях в Национальном собрании, в политических клубах, в народных обществах, на собраниях городских секций и в печати вели решительную борьбу с внешними и внутренними врагами революции и настойчиво требовали коренного улучшения материального положения беднейших слоев мелкой буржуазии и примыкавших к ней трудящихся и экоплоатируемых плебейских масс города и деревни.
С особым пристрастием отнеслась французская историография к Эберу и эбертистам. Объединяя наиболее близких к плебейским низам мелкобуржуазных революционных демократов, эта группировка пыталась на определённом этапе революции возглавить борьбу народных низов за социальное равенство.
Противники эбертистов, робеспьеристы, пославшие Эбера и его единомышленников на гильотину, позаботились о том, чтобы опорочить и оклеветать в глазах современников и потомства своих политических врагов. Анонимный автор появившегося тотчас после казни эбертистов "Жизнеописания Эбера"2 не пожалел красок, чтобы предать позору и презрению память одного из защитников интересов народных масс. За небольшим исключением, позднейшая французская историография в своей оценке эбертистов безоговорочно присоединилась к резко отрицательному мнению сторонников Робеспьера и упорно придерживалась его на протяжении почти полутора веков.3
За последние десятилетия, очевидно, под влиянием всё более обостряющейся во Франции классовой борьбы, среди французских историков вновь наблюдается пробуждение интереса к Эберу и эбертистам, о чём свидетельствуют опубликованные ими статьи и специальные работы.4 Рецензируемая книга является одним из последних начинаний в этой области.
Судя по опубликованным им работам,5 автор этой книги Ж.Вальтер занимался по преимуществу изучением социальных кризисов и выдающихся деятелей различных эпох мировой истории-древнего мира ("Brutos", "Cesar"), средних веков ("Thomas Munzer et les luttes sociales a l'epoque de la Reforme") и нового времени, где он концентрирует своё внимание на эпохе французской революция конца XVIII века. Наряду с такими работами, как "Les massacres de septembre", "Histoire de la Terreur", "Histoire des jacobins", Ж.Вальтер публикует труды о Марате ("Marat"), о Робеспьере ("Robespierre"), о Бабёфе ("Babeuf et la conjuration dee egaux") и рецензируемую книгу об Эбере.6
Рассматриваемая нами книга состоит из небольшого вступления, 12 глав и заключения. Во вступлении Ж. Вальтер сообщает о своих исходных положениях. В лице Эбера он видит лучшего выразителя той революционной морали, которая, по мнению автора, "признаёт только одно различие: поступки, способствующие прогрессу революции, и поступки, которые мешают этому прогрессу" (стр.8). Отправляясь от этого положения, Ж.Вальтер делает вывод, что Эберу должно быть отведено место "среди великих вдохновителей французской революции", так как в качестве "народного оратора", отражающего "крик беспокойства и гнева целого народа, жаждущего социальной справедливости", он выполнял "подлинную революционную работу" (стр.9). "Это не "реабилитация" Эбера", - указывает Ж.Вальтер. "Я оставляю за Эбером все его недостатки, все его слабости, малые и большие. Пусть за человеком останется то, что принадлежит человеку, а дела его пусть несут ту тяжесть, которая им присуща" (стр.9).

[pere0duchesne.livejournal.com]

На протяжении первых десяти глав книги Вальтер описывает жизненный путь Эбера. Глава XI посвящена процессу эбертистов, а в главе XII даётся анализ газеты Эбера с точки зрения её стиля, содержания и языка. В заключительной части автор резюмирует характеристику Эбера как человека и политика.
Отличную от укоренившейся со времени Робеспьера трактовку общественно-политической роли Эбера автор даёт на фоне богатого фактического материала. Несомненным достоинством книги является содержащаяся в ней ценная документация - печатные первоисточники и впервые увидевшие свет архивные материалы, остававшиеся вне поля зрения предшествовавших исследователей деятельности Эбера и эбертистов.
Отмечая, что большинство историков, писавших об Эбере, судили о его деятельности, главным образом на основании отчёта о процессе эбертистов, Вальтер обращает внимание читателя на необходимость сугубо критического отношения к этому источнику. "Следует называть вещи своими именами, - указывает он, - процесс Эбера... представляет собой политическую операцию, предпринятую Комитетом Общественного Спасения, чтобы избавиться от группы революционных агитаторов" (стр.213). Вальтер отказывается судить об Эбере, человеке и политическом деятеле, "а основании обвинительного заключения и тех свидетельских показаний, которые делались на его процессе. Он призывает более внимательно отнестись к тому, что действительно осталось от Эбера, - к его знаменитой газете. В ней, подчёркивает Вальтер, "бьётся сердце революционного народа" (стр.271). Подвергнув детальному анализу содержание всех трёхсот пятидесяти номеров "Отца Дюшена", автор приходит к неопровержимому выводу, что именно эта газета лучше всех других органов революционной печати того времени отражала социально-экономические устремления плебейских низов Парижа и Франции. Признавая, что у Эбера действительно не было достаточно чёткой программы, Вальтер, однако, протестует против обычных клеветнических утверждений историков, представлявших Эбера только лишь демагогом, подлаживавшимся, из корыстных побуждений, под настроение масс. Взгляды редактора "Отца Дюшена" действительно менялись вместе с событиями, но "одно не меняется - его привязанность к народу и интересам последнего. Он всегда остаётся защитником бедных, угнетённых и оскорблённых... Он всегда является их эхом" (стр.271). Вальтер подчёркивает то обстоятельство, что никто из журналистов революционной эпохи, кроме Бабефа (и вождей "бешеных", добавим мы) не выступал столь решительно, как Эбер, против богатых собственников, не выдвигал с большей настойчивостью требование раздела крупных имений и ферм на мелкие участки, с тем, чтобы земля перешла в руки трудового крестьянства, а не деревенских богачей. Именно в области аграрного вопроса разногласия эбертистов с правящей группой якобинцев и были особенно глубокими. В этой связи интересна ссылка Ж.Вальтера на известную речь Сен-Жюста в Конвенте 26 жерминаля, где затруднения якобинского правительства в области сельского хозяйства и торговли связывались оратором прежде всего с опасной агитацией Эбера.
Впервые проведённый тщательный анализ газеты Эбера под углом зрения выяснения её социально-экономического содержания представляет, бесспорно, положительную сторону книги Ж. Вальтера. Тем не менее, исследование Ж. Вальтера страдает существенными недостатками, которые объясняются прежде всего порочностью методологических установок этого историка. Определить классовое лицо Эбера Ж.Вальтер оказался неспособен. Как и многие буржуазные историки, Ж.Вальтер признаёт, что в основе революционных событий конца XVIII в. лежали классовые противоречия с вытекающей из них борьбой классов. Однако идеалистические исходные позиция лишают его возможности проследить эту борьбу на явлениях и событиях того времени, что и приводит его зачастую к поверхностным и ошибочным выводам. Иллюстрируем это несколькими примерами.

[pere0duchesne.livejournal.com]

Яков Михайлович Захер
Вопросы истории. 1961. № 4. C.178-185

ЛУИ ЖАКОБ. Эбер, отец Дюшен, вождь санкюлотов
LOUIS JACOB. Hebert, le Pere Duchesne, chef des sans-culottes. Paris. Gallimard. 1960, 364 p.

Видный французский буржуазный историк, ученик Альбера Матьеза, Луи Жакоб до сих пор был известен читателю как автор изданного в начале 30-х годов капитального двухтомного исследования о якобинском члене Конвента Жозефе Лебоне, а также написанных в 40-е годы биографии Фабр д'Эглантина и научно-популярной работы о "подозрительных".
Труд о Жозефе Лебоне заслуженно занял почетное место в ряду изданных во Франции монографий по отдельным проблемам истории Великой французской буржуазной революции. К сожалению, рецензируемая книга Л.Жакоба, увидевшая свет уже после его смерти, разочаровывает читателя. Помимо общеизвестных печатных источников, в основе рассматриваемой работы Жакоба лежат лишь несколько картонов Национального архива, причем касаются они только личных (главным образом семейных) моментов биографии Эбера. Поэтому книга Л.Жакоба является в гораздо большей степени личной биографией Эбера, нежели анализом его роли в качестве "вождя санкюлотов". Между тем, если бы автор для характеристики взаимоотношений Эбера и санкюлотов не ограничился одними рапортами полицейских наблюдателей, а обратился к тем документам парижских секций, которые успешно использовал Альбер Собуль,1 исследование Л.Жакоба могло бы стать шагом на пути к изучению связей плебейских масс Парижа с теми деятелями буржуазно-демократической революции, которые на определенных этапах этой революции в той или иной степени отражали интересы санкюлотов.
Книга Жакоба, мало что дающая по существу этой проблемы, любопытна в другом отношении: эта книга - свидетельство того, в каком направлении в последние годы эволюционирует левое крыло французской буржуазной историографии, в частности левое крыло так называемой "робеспьеристской школы".
Как известно, основатель этой "школы" Альбер Матьез оправдывал все без исключения действия Робеспьера, в том числе и произведенный робеспьеристами разгром эбертизма и казнь его вождей. Л.Жакоб стоит на диаметрально противоположной точке зрения. Гибель эбертистов он объясняет не тем, что линия их поведения якобы шла вразрез с интересами революции (именно в этом заключался основной довод Матьеза), а стремлением робеспьеристов ограничить влияние плебейских масс. "Робеспьер, - отмечает автор, - не составлял исключения среди тех политических деятелей, у которых слова и дела меняются в зависимости от того, находятся ли они у власти или в оппозиции. Робеспьер стремился к установлению режима, при котором санкюлоты пользовались бы также своей долей влияния, но, по его мнению, эта доля в интересах Республики должна была быть сведена к необходимому минимуму" (стр.217). Придерживаясь таких взглядов, Л.Жакоб рассматривает процесс эбертистов как мероприятие, проведенное в интересах буржуазии. Он рассказывает о заранее предпринятых робеспьеристами в этих целях действиях (например, о данном Сен-Жюстом Фукье-Тенвиллю совете использовать при проведении процесса эбертистов метод амальгамирования, то есть соединения в одном процессе дел людей, в действительности ничем не связанных друг с другом, и последовательном осуществлении Фукье-Тенвиллем этого совета).

[pere0duchesne.livejournal.com]

Отход Л.Жакоба от точки зрения А.Матьеза на Эбера, его стремление защитить "отца Дюшена" от клеветы робеспьеристов можно только приветствовать. Но в то же время нельзя не отметить, что в этом стремлении автор заходит слишком далеко, приписывая своему герою роль "вождя санкюлотов". Соответствовало ли это действительности?
Эбер происходил из тех слоев буржуазии, которые непосредственно примыкали к дворянству. Однако, пишет Л. Жакоб, "жизненные обстоятельства привели его (Эбера. - Я.З.) в соприкосновение с классом, далеким от его собственного класса... - пролетариями, тогдашнее число которых часто преуменьшается историками" (стр.22). "Годы нищеты переделали этого мелкого (?!) буржуа, социально воспитали его и наделили его классовым самосознанием" (стр.37).
Нельзя согласиться с такими утверждениями Жакоба. Начать с того, что во Франции конца XVIII в. пролетариата как класса не существовало, а имелся лишь предпролетариат, едва начавший выделяться из общей массы плебеев или санкюлотов. Все, что мы знаем о молодости Эбера и о чем рассказывает в своей книге Луи Жакоб, говорит за то, что люди, близкие тогда к Эберу, не принадлежали к предпролетариату. Социальной прослойкой, интересы которой выражал Эбер, являлись не плебейские массы, а разорявшаяся городская и сельская мелкая буржуазия.
К таким же выводам приводит нас и анализ теоретических воззрений Эбера, высказываемых им в довольно путаной форме и всегда мимоходом. Л.Жакоб неверно утверждает, будто бы Эбер стремился к осуществлению "своего рода диктатуры пролетариата" (стр.109). Для подобного утверждения нет никаких оснований.
 Старания Л.Жакоба изобразить Эбера в качестве "вождя санкюлотов" терпят полное крушение, когда он пытается разрешить вопрос о взаимоотношениях Эбера с "бешеными" - выразителями чаяний и дум плебейских масс. Нужно отдать справедливость Жакобу: он не фальсифицирует действительного хода исторических событий и отнюдь не замалчивает борьбу Эбера с "бешеными" во время февральского и мартовского кризисов 1793 г., а также летом и осенью того же года. Но как он объясняет причины этой борьбы? Л.Жакоб полагает, что деятельность "бешеных" якобы могла быть использована контрреволюционерами (стр.140), что их "неуместные заявления узаконивали борьбу жирондистов против Парижа" (стр.184) и что если бы "бешеным" удалось возглавить волнения, возникшие из-за нехватки продовольствия, "экономическое недовольство могло превратиться в политическую революцию" (стр.186). Более того, Л.Жакоб одобряет точку зрения Эбера, который поверил клеветническим утверждениям якобинцев, будто бы "бешеные" являлись платными агентами Питта (!) (стр.184). Нельзя отрицать, что после разгрома "бешеных" часть плебейских масс поддерживала эбертистов. Но сам Жакоб вынужден признать, что это было вызвано тем, что тогда они "оказывались единственными защитниками санкюлотов" (стр. 189) и, добавим мы, защитниками далеко не столь последовательными, какими в свое время были Жак Ру и его сподвижники.
 Таким образом, Луи Жакоб сумел преодолеть характерный для его учителя - Матьеза - культ личности Робеспьера, но он не смог дать отвечающий действительности анализ жизни и деятельности Эбера. В своем стремлении во что бы то ни стало реабилитировать исторический образ "отца Дюшена" Л.Жакоб допустил явное преувеличение, изобразив своего героя представителем плебейских масс Франции.

1 См. Albert Soboul. Les sans-culottes parisiens en l'an II. Histoire politique et sociale des sections de Paris. 2 juin 1793 - 9 thermidor an II. La Roche sur Yon. 1958. На русском (https://istmat.org/node/27994)

[bb1755.livejournal.com]

Накличешь "якобинцентристов" ;)
Я ни на что серьезное сегодня не гожусь, только выложу гравюру. "Цензура, карающая Эбера", во как!
(https://ic.pics.livejournal.com/bb1755/89022416/201424/201424_original.jpg)
*по клику можно подетальней рассмотреть*

[j-tivale.livejournal.com]

"Папаша Дюшен и его печи"
В роли печей — какие-то горшки\корзины, со словесным варевом\печевом, так надо понимать.
Любопытная вообще контаминация: изображен-то явно Эбер, в модном приталенном фраке, а не печник Дюшен, а подпись без кавычек.

[homme-larochell.livejournal.com]

Папаша Дюшен
(https://ic.pics.livejournal.com/homme_larochell/89029604/53900/53900_original.jpg)
.
(https://ic.pics.livejournal.com/homme_larochell/89029604/54171/54171_original.jpg)
.
(https://ic.pics.livejournal.com/homme_larochell/89029604/54368/54368_original.jpg)

[homme-larochell.livejournal.com]

Жак-Рене Эбер
(https://ic.pics.livejournal.com/homme_larochell/89029604/54559/54559_original.jpg)
.
(https://ic.pics.livejournal.com/homme_larochell/89029604/54881/54881_original.jpg)
.
(https://ic.pics.livejournal.com/homme_larochell/89029604/55262/55262_original.jpg)

[homme-larochell.livejournal.com]

Несколько ссылок на статьи у меня есть, но все французский.
Книги, которые рецензировали Фрейберг, Тонкова и Захер, выложены на Галлике Великой фрагментарно, и читать можно только за плату. 70 лет согласно Мадридской конвенции об авторских правах еще не истекли.

[eliabe-l.livejournal.com]

Поглядела на книги Марины Грей на французском амазоне. Она пишет про белые армии (русские), Кутепова, поход Наполеона на Россип. Другими словами, дама специализируется на русской теме и на русско-французских отношениях. Пишет и художественную литературы. Научных книг ее я не нашла.

Но сама измена гебертистов присутствует и у западных историков. Не знаю, на чем они основываются, сама я не компетентна. Но сама логика действий мне не кажется невозможной. Напротив, кажется повторяющейся в том, что принято называтъ освобительный движением. Появляются революционеры, затем другие, которые критикуют первых за умеренность. Происходит между ними огромная ссора и радикалы, так как полагают, что судьба революции от этого зависит, приходят к сотрудничесву с контрреволюционерами, так как 1) для них менее радикальная программа — уже контрреволюция. 2) они не очень видят и понимают настояхщую контрреволюцию. Я такие примеры видала.

Вот даже народники. Пишу по памяти, но помню воспоминания, автор которых рассказывал, что другое течение выдавало соперников охранке, так как они все равно "предатели".

[eleonored.livejournal.com]

— гебертисты — потому что вам так привычно по текстам тех, кого вы изучаете? ;)

[eliabe-l.livejournal.com]

И про Дантона спрошу. Я тоже читала, что его измена полностью доказана его перепиской. Это не так?

[j-tivale.livejournal.com]

Счастье, что Вас оливье-блин (Olivier Blanc) не слышит. Он бы был в ярости )

Насколько я в курсе, письменными уликами с обвинительным уклоном оперировал Альбер Матьез, и он же больше всех настаивал, что приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Что принципиально изменилось в исторической науке за сто лет, я вот так сразу и не скажу. Почему-то в вопрос госизмены Дантона не углублялся. Интуитивно не верю, что неопровержимые доказательства можно найти, а раз так, то "презумпция невиновности". Антуанетта — другое дело, там все очевидно.

[j-tivale.livejournal.com]

За тему спасибо, надо будет посмотреть что-нибудь новое на jstor и persee/ahrf, но точно не сегодня. Я — спать ))

[eliabe-l.livejournal.com]

Подумала еще раз и не вспомнила, писал ли Старосельский про гебертистов. Хотя, возможно, он им сочувствовал.

Ната ФрейбергI II , Софья Лотте, Яков Старосельский, Яков Захер (https://istmat.org/node/27480), Виктор Далин — это не просто люди, у которых были разногласия с учениками Лукина по поводу Робеспьера и Эберта. Это люди левой оппозиции, причем разных направлений — Старосельский был близок к анархо-синдикализму и, реально, до вступления в партию большевиков, был анархистом-коммунистом. Софья Лотте, если не ошибаюсь, ученица Лукина, принадлежала к умеренной группе, практически к "буферу". Кстати, ее несогласие с концепцией Старосельского было очень острым, она даже книгу написала в качестве полемики со Старосельским. Про Захера и Далина я знаю меньше, но, как мне кажется, Далин был более известной фигуров в левой оппозиции.

Моносов тоже был оппозиционером, но правым. Вообще, у оппозиций были реальные, серьезные разногласия со сталинистами по множеству вопросов. И внутри оппозиций было множество оттенков, зародышей новых разломов. Формировались разные политические культуры. Неслучайно, они по-разному смотрели на исторический материал (не только ВФР). Они верили, что история самая политическая наука.

[j-tivale.livejournal.com]

Рецензии великолепны. Я.М.Захер 1961-го года, наученный горьким опытом, все равно не сдается )

[pere0duchesne.livejournal.com]

[pere0duchesne.livejournal.com]

[pere0duchesne.livejournal.com]

[pere0duchesne.livejournal.com]

[new-vodokachkin.livejournal.com]

Ух же ж, читать и читать! Что ж, дополнительно просветиться никогда не помешает.

[pere0duchesne.livejournal.com]

Если получится, скажете потом, какое сложилось резюме.

[caffe-junot.livejournal.com]

К.И.Раткевич. Газеты времен Французской революции (https://caffe-junot.livejournal.com/85199.html)
По отношению к Эберу — совершенно нейтральный тон.

[eleonored.livejournal.com]

Добавлю свидетельство современника — письмо Гракха Бабёфа Жозефу Бодсону[104] от 9 вантоза IV года [28 февраля 1796 г.]. — Опубликовано в 4 томе Сочинений, с. 170-172
Напомню, что Бабёф успел отсидеть в тюрьме и при Якобинцах, и при Термидорианском Конвенте, был освобождён по амнистии после Вандемьерского мятежа, и в это время издаёт газету "Трибун народа". — Заговор Равных ещё не раскрыт...

"Мне очень приятно, друг мой, что ты так откровенно говоришь со мной в твоем вчерашнем письме. Я буду так же откровенен с тобой и не пожалею времени, чтобы оправдать в глазах такого человека, как ты, некий оттенок в направлении моих действий, вызвавший твое удивление, что для меня не является неожиданностью. Мое отношение к принципам нисколько не изменилось, но изменилось отношение к некоторым людям. Ныне я чистосердечно признаю, что упрекаю себя в том, что некогда чернил и революционное правительство, и Робеспьера, и Сен-Жюста, и других. Я полагаю, что эти люди сами по себе стоили больше, чем все остальные революционеры, вместе взятые, и что их диктаторское правление было дьявольски хорошо задумано. Все, что произошло с тех пор, как уже нет ни этих людей, ни правления, в достаточной мере оправдывает это утверждение. Я отнюдь не согласен с тобою, когда ты говоришь, что они совершили большие преступления и погубили немало республиканцев. Не так много, мне кажется: это термидорианская реакция погубила многих республиканцев. Я не вхожу в рассмотрение того, были ли невинны Эбер и Шометт. Если это так и было, все равно я оправдываю Робеспьера. Он имел полное право гордиться тем, что он один способен привести колесницу революции к ее истинной цели. Путаники, люди половинчатых средств, по его мнению, а пожалуй, и в действительности, такие люди, алчущие славы и полные самомнения, вроде какого-нибудь Шометта, могли быть заподозрены нашим Робеспьером в желании оспаривать у него управление колесницей. Тогда тот, кто владел инициативой, кто чувствовал, что он один на это способен, должен был увидеть, что все эти смехотворные соперники, даже при добрых намерениях, будут мешать и все испортят. Представляю себе, что он мог сказать: «Уберем с дороги этих путающихся под ногами пигмеев вместе с их добрыми намерениями». По-моему, он поступил правильно. Спасению 25 млн. человек нельзя противопоставить заботу о нескольких сомнительных личностях. Возродитель нации должен видеть вещи в широкой перспективе. Он должен косить на своем пути все, что ему мешает, что загромождает этот путь, все, что может затруднить скорейшее достижение цели, которую он себе поставил. Будь то плуты, или дураки, или самонадеянные, алчущие славы люди, все равно, тем хуже для них. Зачем они стоят поперек дороги? Робеспьер понимал все это, и отчасти это и вызывает мое восхищение. Поэтому-то я и вижу в нем гения, носителя подлинно спасительных идей. Правда, осуществление этих идей могло смести и нас с тобой. Но какое это имеет значение, если результатом было бы всеобщее счастье?
Не думаю, друг мой, чтобы после таких объяснений позволительно было честным людям, подобным тебе, оставаться эбертистами.

(придётся разделить)

[eleonored.livejournal.com]

Привязанность к эбертистским идеям сужает кругозор этих людей. Она позволяет им помнить лишь об участи нескольких человек, тогда как самое главное — великие судьбы Республики — ускользает от их внимания.
Я не разделяю также твоего мнения, будто излишне и неполитично напоминать о смерти и о принципах Робеспьера и Сен-Жюста для обоснования нашей доктрины. Во-первых, мы лишь воздаем должное великой истине, без чего мы не проявили бы подобающей скромности. Истина эта заключается в том, что мы лишь вторые Гракхи Французской революции. А, кроме того, разве не полезно показать, что мы не придумываем ничего нового, что мы лишь следуем за первыми великодушными защитниками народа, до нас указавшими ту цель справедливости и благоденствия, которой народ должен достигнуть? И, во-вторых, воззвать к Робеспьеру — значит разбудить всех энергичных патриотов Республики, а с ними и народ, некогда слушавший только их и следовавший только за ними. Они ничтожны и бессильны, они, так сказать, мертвы, эти энергичные патриоты, эти ученики того, кто, можно сказать, основал у нас свободу. Они, повторяю, ничтожны и бессильны с тех пор, как память этого основателя запятнана несправедливой клеветой. Верните ему ту законную славу, которой он блистал ранее, и все его ученики поднимутся и вскоре одержат победу. Робеспьеризм снова сразит все партии; робеспьеризм не похож ни на одну из них, он отнюдь не является чем-то искусственным и ограниченным. Эбертизм, по сути дела, существует только в Париже, и приверженцы его малочисленны, да и то он держится только на помочах. Робеспьеризм же распространен во всей Республике, среди всех разумных и проницательных людей и, естественно, во всем народе. Причина тому простая; робеспьеризм — это демократия, и два эти слова совершенно тождественны; стало быть, восстанавливая робеспьеризм, вы уверены в том, что восстанавливаете демократию.
Пришли мне свои заметки [105], я уверен в том, что они будут мне полезны: мы с тобою столько рассуждаем о той важной проблеме, которую я ныне ставлю в порядок дня, что я нисколько не сомневаюсь в том, что твой ясный ум породит нечто ценное по этому вопросу.
Привет равного.
Г. Бабеф
P. S. Ввиду того, что я незаметно для самого себя сделал, как мне кажется, несколько ярких и интересных замечаний, заслуживающих, пожалуй, некоторого распространения, я даю тебе мое письмо только для прочтения. Пожалуйста, отошли мне его сразу же, чтобы я мог использовать его первую часть в своей газете. Нет надобности говорить тебе, что я там не укажу, что оно было адресовано тебе; для тебя, наверно, это будет не такая уж большая жертва, потому что ты, вероятно, все равно не сохранил бы это письмо, если бы я не попросил тебя вернуть мне его."
__________
Примечания
104 Бодсон Жозеф (см. 3-й том Сочинений, стр. 534-535, прим. 38) привлекался по Вандомскому процессу, но скрылся от ареста. Публикуемое письмо было захвачено при обыске у Бабефа 21 флореаля. Публикуется по тексту «Copie des pièces saisies...», v. 2, p. 52-55. Письмо представляет большой интерес для выяснения отношения Бабефа к революционной диктатуре, к Робеспьеру и эбертистам, так как во всех своих произведениях и письмах Бабеф только один раз мимоходом критикует «Отца Дюшена» за его оценку Иисуса Христа как «санкюлота».
105 Бодсон ответил Бабефу 12 вантоза (см. «Copie des pièces saisies», v. II, p. 55—57). В своем письме Бодсон выразил несогласие с Бабефом по вопросу о Робеспьере и эбертистах. Бабеф ответил ему в тот же день (см. «Copie...», v. II).

[j-tivale.livejournal.com]

"Дровишки (https://j-tivale.livejournal.com/41257.html)".

[bb1755.livejournal.com]

Спасибо. Очень интересные дровишки, горят ярко.

[homme-larochell.livejournal.com]

Я полагаю, и Шометт, и Марешаль заслуживают отдельных тем-постов, поэтому сосредоточился пока на Эбере и на движении "у целом".
Так вот, Алансон на проводе (http://alencon-histoire.chez-alice.fr/hebertjacques.htm).
"Jacques Hébert est né au n° 118 de la Grande-Rue le 15 décembre 1757. Il est le fils de Jacques Hébert, orfèvre et échevin, et de Marguerite Bunaiche de la Houdrie. Enfant aimable et gracieux, il fait quelques études au collège des jésuites.
Condamné pour être l'auteur d'affiches diffamatoires envers un rival dans une relation amoureuse, et pour avoir insulté les magistrats locaux, il quitte Alençon en 1780. Il végète à Rouen, puis échoue à Paris. Sur le point de partir en Chine, il obtient un emploi de contrôleur de billets au théâtre des Variétés dont il est renvoyé pour vol et vit ensuite d'expédients : domestique, maître poêlier, marchand de fourneaux...
Révolutionnaire fougueux, il fonde en 1790 un journal, intitulé Le Père Duchesne. Les articles cyniques du Père Duchesne sont parsemés de jurons, de plaisanteries triviales et grossières qui plaisent à la populace. Démagogue et cruel, Jacques Hébert s'efforce de salir ceux qu'il attaque. Pourtant, ce style n'est pas dans ses goûts, mais cela réjouit les Parisiens qu'il pousse à l'insurrection, et Le Père Duchesne connaît un succès extraordinaire. Membre du club des cordeliers en 1791, Jacques Hébert s'y distingue par son éloquence. Chef de la faction des "Enragés" рукалицо, il est l'ennemi des girondins et de son compatriote Charles Valazé. Le 17 juillet, il signe au Champ-de-Mars la pétition pour la déchéance de Louis XVI. Le 7 février 1792, pourtant violemment anticlérical, il épouse religieusement à Paris, Marie Goupil, ancienne nonne. avec qui il s'entend parfaitement. En dehors de ses déchaînements littéraires, il est un bon mari, calme et affectueux et vit bourgeoisement. Suite à l'insurrection du 10 août 1792, il est nommé membre du conseil général de la commune de Paris et substitut du procureur. Après la mort de Louis XVI, il livre une guerre sans merci aux girondins qui réussissent à le faire emprisonner le 24 mai 1793. Relâché le 28 mai, il continue son action et participe au procès de Marie-Antoinette qu'il accuse d'inceste avec son fils. Alors qu'il dénonce la modération de Robespierre, ce dernier le fait arrêter le 13 mars 1794. Condamné à mort, Jacques Hébert jusque-là si audacieux, manque de courage devant l'échafaud où il est conduit le 24 mars à l'échafaud, presque évanoui, au milieu des huées de la foule et des imprécations les plus violentes.
Un passage, situé dans le quartier Saint-Léonard, portait son nom depuis le 27 novembre 1979. Aménagé en cour, son nom est pérennisé le 30 avril 1985."
Мне помнится, я видел фотографию мемориальной таблички из Алансона.

[vive-liberta.livejournal.com]

У меня тоже глюк, что видела. Теперь никак не нахожу...

"Alençon. Le coup de cœur du greeter : La cour Jacques René Hébert (https://www.ouest-france.fr/normandie/alencon-61000/alencon-le-coup-de-coeur-du-greeter-la-cour-jacques-rene-hebert-6485089)
Toute la semaine, le greeter Thierry Janvier nous fait découvrir les lieux qu’il affectionne à Alençon. Épisode n°2 avec la cour Jacques René Hébert, « à l’atmosphère particulière ».
Alors que la balade se poursuit par la Grande-Rue, notre greeter Thierry Janvier bifurque soudain sous un porche à l’allure sombre. Nous débouchons sur une cour verdoyante à l’atmosphère particulière , selon les dires du guide alençonnais. Il commence à conter l’histoire de Jacques René Hébert, révolutionnaire de renom et fondateur du journal le Père Duchesne. Il y réclamait la tête des aristocrates dans un langage populaire, entremêlé de jurons. Il faisait peur à Robespierre, vous vous rendez compte ! Sa maison natale est d’ailleurs située à proximité de cette cour, au 118, Grande-Rue.
Des traces du passé
Sur les murs de la place, on retrouve des marques d’anciennes ouvertures rebouchées. Après la Révolution, le Directoire a mis en place un impôt basé sur le nombre des fenêtres et des portes des bâtiments. C’était donc la meilleure astuce pour moins payer ! . Il pointe au loin une fenêtre à meneaux en fer. On en trouve beaucoup moins aujourd’hui parce qu’ils ont été détruits à l’époque, sinon une fenêtre aurait compté pour quatre. "

[j-tivale.livejournal.com]

Итак, "дочка Дюшен", о чем вспомнила коллега Элеонора (а никто и не забывал ;) ).

Впервые сведения о Виржини-Сципионе Эбер, родившейся 8 февраля 1793 года, откопал, по моим наблюдениям, Жюль Мишле. Тиражировал — досужий (с) Ж.Ленотр. Жерар Вальтер в книге об Эбере все это суммировал.
Автора Поля Николя (Paul Nicolle) я не знаю, т.е. впервые вижу в нашей теме. Вот он выступил со статьей
La Fille d'Hébert. Son parrain. — La descendance du Père Duchesne (Дочь Эбера. Ее крестный отец. Потомки папаши Дюшена)
Annales historiques de la Révolution française 19e Année, No. 108 (Octobre-Décembre 1947), pp. 326-332 (7 pages)
на jstor (https://www.jstor.org/stable/41925452)
скачать с облака (https://cloud.mail.ru/public/hwQ3/8N3PDnYed)

Не сложный текст на французском. Главная мысль в том, что мы-то думали, а оказалось, что Сципионой девочку назвали не в честь античного стоика, а в честь крестного.
В приложении своего исследования об Эбере г-н Жерар Вальтер посвящает дочери отца Дюшена заметку из 13 строк, неточных, неполных, иллюзорных, резюмирующих прежде всего Ж. Ленотра.
Если бы г-н Вальтер просмотрел всю публикацию Д.Матера, где он прочитал письмо от 24 июля 1792 г., в котором жена Эбера сообщила своей невестке из Алансона, что она находится на третьем месяце беременности, ему не пришлось бы сделать какие-либо вычисления, чтобы заключить, что дочь Эбера родилась в январе 1793 года.
Акт, который заинтересовал бы г-на Ж.В.; во-первых, присутствием дорогого друга Анаксагора Шометта, прокурора Коммуны; затем потом,у что дочь Эбера, которую мистер В. для краткости называет Вирджинией, получила имя, которое в остальном было оригинальным: Сципиона, которым она обязана своему крестному отцу.
Это «Сципион Дюрур, литератор и муниципальный чиновник», — говорится в акте. Персонаж - очень богатый, из бывших, друг Эбера и его компаньон по удовольствиям, казначей Société des Hommes du Dix Juillet, интересного постольку, поскольку он позволяет нам оценить эклектичное окружение отца Дюшена.

Ну и далее про Дюрура, что его арестовали на полгода следом за Дюшенами, а также не во всем точные и полные данные о судьбе подросшей Виржини.

[j-tivale.livejournal.com]

Продолжаю.
вторник, 03 ноября 2015 13:12 diary
"товарищи потомки" - "дочка Дюшен"
"Голубоглазая малышка с двойным именем: первое гордое - "Сципиона", второе милое - "Виржиния".
Этот историк, который ходит по пятам за Дантоном, все же справедливый до известного предела. Он первый вспомнил Виржини, узнал ее имя, даты ее земного пути. Ее имя можно прочитать в CCXXIII году на многих сайтах... (https://charanton4ic.livejournal.com/2104.html?thread=39480#t39480)"

Virginie Hébert
Présentons-là donc maintenant : Virginie Hébert, épouse Née, avait d’abord été prénommée « Scipion » lors de sa déclaration à l’État civil de Paris en 1793. Ce terme étrange faisait référence aux hommes d’État de la Rome antique parés de nombreuses vertus civiques. Ce choix se comprend mieux si l’on sait que le jeune père n’était autre que le célèbre « terroriste » Jacques René Hébert (1757-1794)[2]. Chef de la faction des Hébertistes, surnommé d’après le titre de son journal, Le Père Duchesne, il avait été un des plus célèbres révolutionnaires de la période de la Terreur. Ce journaliste populaire, « déchristianisateur » absolu, était l’idole des sans-culottes. Véritable caricature de la Révolution, Jacques Hébert avait appelé dès 1792 à « promener sur des piques » les têtes des prêtres et des aristocrates. Il obtint la chute des députés girondins, devint substitut du procureur de la Commune pendant la Terreur, mais finit guillotiné à son tour le 24 mars 1794, victime des luttes du pouvoir internes à la Convention. Il avait épousé en 1792 une ancienne religieuse, Françoise Goupil, qui lui avait donné en février 1793 une fille, Scipion Virginie. La malheureuse mère, Françoise Goupil épouse Hébert, fut décapitée trois semaines après son mari en même temps que Lucile Desmoulins.
Que devint alors la petite orpheline, âgée d’un an ? Elle fut recueillie par l’imprimeur Jacques Marquet, ancien associé de son père et probablement protestant, qui entreprit son éducation pour qu’elle devienne maitresse d’école[3]. Elle épousa devant le pasteur Rabaut-Paumier, le 9 décembre 1809 à l’âge de 16 ans, Léon Née (1784-1856), fils du ministre protestant d’Orléans. Quand son mari fut nommé l’année suivante à Marsauceux, Virginie devint donc une très jeune épouse de pasteur. Elle eut cinq enfants, dont trois moururent en bas-âge. Très engagée dans la foi protestante, Virginie Hébert-Née, tout comme son mari et son beau-frère, le pasteur Colani-Née, de Lemé, est alors une figure du pré-Réveil[4]. Elle avait 31 ans en 1824.
- - -
[1] Le récit de la constitution de la société auxiliaire est relaté dans le Bulletin de la Société Biblique Protestante de Paris, mars 1824, N° 23, p. 405.
[2] Scipion Virginie avait comme parrain Scipion (Louis-Henri-Scipion) de Grimoard de Beauvoir, comte du Roure (1763-1823), issu d’une famille protestante passée en Angleterre qui avait fait fortune aux Antilles. Revenu en France, Scipion du Roure s’engagea en politique, d’abord dans le camp libéral puis au sein du courant populaire. Il devint une personnalité de la Commune de Paris, membre de la section du faubourg Montmartre et président du conseil municipal. Proche du pasteur et conventionnel Julien de Toulouse, il finançait Hébert et le journal Le Père Duchesne. Ses adversaires voyaient en lui un agent britannique. Il échappa à la guillotine. Proscrit en 1799, il mourut à Londres en 1823 (Bernadette Ramillier, La vie aventureuse de Scipion du Roure, L’Harmattan, 2013).
[3] G.Lenotre, Vieilles maisons, vieux papiers, éd. 1960, t. 2, p. 334.
[4] Henri Lehr, La Réforme et les Églises Réformées dans le département actuel d’Eure-et-Loir, Fischbacher, 1912.

источник (http://le-blog-de-jean-yves-carluer.fr/2015/08/28/fonder-une-societe-biblique-auxiliaire-3/)

[pere0duchesne.livejournal.com]

L'idéologie du Père Duchesne: les forces adjuvantes (14 juillet-6 septembre 1793)
Jacques Guilhaumou
Le Mouvement social
No. 85, Langage et idéologies: Le Discours comme objet de l'Histoire (Oct. - Dec., 1973), pp. 81-116 (36 pages)
Кто исхитрится вытащить страницы?!

[bb1755.livejournal.com]

Я вытащил, и не только эту статью, но сверстать смогу на неделе. Инструментарий нужный на работе...

[pere0duchesne.livejournal.com]

Аглицкую вам книжку:
Le Père Duchesne. Hébert et la commune de Paris (1792-1794)
Paul d'Estrée (1838-1922)
Publication date 1908 (https://archive.org/details/bub_gb_7qYPAAAAQAAJ)
Есть pdf, есть txt с ашипками

[vive-liberta.livejournal.com]

К иконографии Эбера. Очень скромной. Профильный рисунок Габриеля (который в шляпе)+вариации, профильный рисунок в парике+вариации и в 3/4, тот, что в альбоме к 100-летию ВФР. А мы с Бель, Розкой, Лизкой и Таисьей откопали скульптурный портрет!..
(https://ic.pics.livejournal.com/vive_liberta/15591209/101005/101005_original.jpg)
(https://ic.pics.livejournal.com/vive_liberta/15591209/101263/101263_original.jpg)
(https://ic.pics.livejournal.com/vive_liberta/15591209/101458/101458_original.jpg)
(https://ic.pics.livejournal.com/vive_liberta/15591209/101632/101632_original.jpg)
(https://ic.pics.livejournal.com/vive_liberta/15591209/102013/102013_original.jpg)

Правда, при многообещающем начале финальное резюме оказалось не в пользу Эбера:
"Bust of a man ca. 1790–95 Joseph Chinard
This bust, initially acquired as a portrait of the radical pamphleteer, Jacques-René Hébert, nicknamed Père Duchesne, is now believed to depict an unidentified young revolutionary. The informality of the tousled hair contrasts with the classically inspired herm cut of the bust."

[j-tivale.livejournal.com]

Модель кажется гораздо моложе Эбера. Я бы подумал на Франсуа Жерара (художника) прежде всего.