Дантон. Матьез. Фридлянд

[eleonored.livejournal.com]

Граждане коллеги! Хочу кое-чем с вами поделиться: надеюсь, будет небезынтересно!
Начну с того, что давно уже хотела сделать...
Известно, что практически в любом библиотечном экземпляре книги Альбера Матьеза "Новое о Дантоне" (1928; ссылка на библиотеку Vive-Liberta) отсутствует предисловие Г.С.(Ц.) Фридлянда: оно было вырезано когда историк был репрессирован.
Пару лет назад мне удалось найти в одной из столичных библиотек неповреждённый экземпляр этой книги - и предисловие Ц.Фридлянда будет сегодня предложено вашему вниманию!

Но сперва о том, что же подтолкнуло меня сделать это именно сейчас: на днях на ebay появился очень интересный старинный рисунок, который предлагают как портрет Дантона - и мне кажется, небезосновательно!
Озаглавлено предложение так: DESSIN PORTRAIT DANTON EPOQUE REVOLUTIONNAIRE. FIN DU 18 EME SIECLE
Ну и - Description de l'objet fournie par le vendeur
Rare et beau portrait de Danton. (1759-1794) Epoque revolutionnaire vers 1790. Crayon sur papier. Bel etat general. Petites traces diverses, micro taches et micro dechirures, mais qui ne genent en rien. (Voir photos). Le petit point noir est du a mon appareil photo. Le cadre ancien est posterieur. Dessin 15.5x12.5 cms. Avec cadre 34x26 cms. Hors europe me demander le prix pour l envoi. Retrait gratuit sur marseille.
Предлагаю вашему вниманию две из восьми фотографий:



Ну и обещанное Предисловие. Типографское выделение разрядкой заменено более привычным для нас курсивом, в фигурных скобках - номер следующей страницы.

Альбер Матьез

НОВОЕ о ДАНТОНЕ

М.;Л.: Московский рабочий. 1928. С. 5–13

ПРЕДИСЛОВИЕ

В этой книжке собраны статьи проф. А.Матьеза, посвященные опровержению героических легенд о «великом трибуне» французской революции — о Дантоне. Основная статья — «История и легенда», — речь, произнесенная А.Матьезом в народном университете Сен-Дени и на собрании учителей в Troyes, напечатанная в его журнале Annales historiques de la Révolution Française за 1927 год (№ 23). Остальные очерки взяты из его книг — Autour de Danton и Etudes Robespierristes. В «Истории и легенде» автор дает сводку всех своих работ о Дантоне, итог paбот почти двух десятилетий. Таким образом, все остальное следует рассматривать как дальнейший углубленный анализ отдельных моментов основной темы.

Матьез видит свою задачу в том, чтобы доказать, что обвинения, выдвинутые против Дантона Революционным трибуналом 1794 г., справедливы. Дантон виновен «в продажности, взяточничестве, соглашении со всеми врагами революции, вну{6}тренними и внешними, для уничтожения республики и заключения мира, для реставрации». Разоблачения тягостные, разоблачения, уничтожающие трибуна. Мы все привыкли представлять себе Дантона в пафосе революции, увенчанного революционной славой, смелого и величественного, как народный гнев, и нам трудно поверить в то, что он был предателем.

Дантон — идеал буржуазных республиканцев, но не только их одних. III-й республикой ему был поставлен памятник. Историки и политики Франции после Коммуны защищали честь его имени от нападений радикалов и демократов. Они противопоставили «реалиста» Дантона «утописту» Робеспьеру. «Неподкупному», однако, буржуазная Франция до сих пор отказывается поставить памятник. А.Матьез и возглавляемое им общество — Société des Etudes Robespierristes собирают деньги и ведут борьбу за исправление исторической несправедливости, — но до сих пор безуспешно. Защита Робеспьера стала за последние два-три десятилетия делом исключительно социалистической школы по изучению революции конца XVIII в. Ожесточенную борьбу ведут между собою две школы — «дантонисты» (Олар) и «робеспьеристы» (Матьез).

И Олар, и Матьез убеждены, что они защищают только истину, а не «партийную истину»; и тот и другой убеждены, что «политика не имеет никакого отношения к их исследованиям». Но и тот {7} и другой ошибаются. В этом убедится всякий, прочитавши заключительные строки первого очерка. Столкнулись две школы — буржуазно-демократическая школа Олара и близкая к марксизму школа Матьеза. Одна занята почти исключительно политической историей Великой революции, другая — преимущественно ее социал-экономической историей; одна — историей «монархии» и «республики», другая — «бешеными» и народными движениями эпохи революции (см. книгу Матьеза — «Борьба с дороговизной»); наконец, одна школа враждебно настроена к советской стране и в своем журнале печатает статьи белогвардейцев, а другая проявляет огромные симпатии и интерес ко всему тому, что сделано у нас в области изучения истории Французской революции. Что бы ни утверждали обе стороны — А.Олар и А.Матьез представляют собой два течения исторической мысли, два политических лагеря. Нам понятно поэтому то ожесточение, с которым ведется борьба, нам понятно, почему до сих пор «дантонисты» замалчивали исследования Матьеза о предательстве Дантона.

В своей статье «О последних минутах жизни Дантона», написанной в марте 1922 г., А.Олар разоблачил ряд легенд о трибуне, но он прошел мимо работ Матьеза. Неудивительно, что Матьез снова и снова возвращается к своей теме. Он делает это с фанатизмом ученого, защищающего свои взгляды, взгляды, имеющие определенное общественное {8} и политическое значение. Характерно, что статья «История и легенда» появилась в Annales в то время, когда против Матьеза буржуазная Франция во главе с «Le temps» и при активном участии сотрудников Оларовского журнала начала бешеную кампанию клеветы. Блюстители буржуазного правопорядка требовали его удаления из Сорбонны, как профессора «истории классовой войны». Разоблачение Дантона, этого «государственного мужа» буржуазной Франции, приобретает таким образом актуальный характер.

Даже Олар вынужден был заняться разоблачением легенд, связанных с именем Дантона. Он делал это еще в конце XIX в. в своих Etudes et leçons; он вернулся к выполнению этой задачи в 1922 г, в статье, о которой мы говорили выше. Олару пришлось порвать с традицией Робине, автора трехтомной апологетической работы о Дантоне, как и других авторов второй половины XIX в. Он показал нам, как мало обоснованы героические сказания о роли Дантона в событиях 17 июля 1791 г., о последних минутах его жизни и т. д. Но Олар решительно отбрасывает всякое обвинение Дантона в продажности и измене.

Присмотримся, однако, несколько ближе к утверждениям главы «дантонистской» школы. Дантон, «отец республики», оказывается, ничего общего не имеет с республиканским движением 1791 г.; он оставался монархистом и после бегства короля в Варенн, он не принимал участия и в составлении республикан{9}ской петиции 17 июля. Дантон не считал, — пишет Олар, — что время пришло»... Эта «мудрость» не оставляла его и в дальнейшем. Олар изображает Дантона как «государственного мужа», «реального политика», наконец, защитника во всех перипетиях 1789–1794 гг. методов «легальной революции». Такова же его роль и в событиях 10 августа 1792 г. Читатель познакомится в дальнейшем с тем, как изображает Матьез участие Дантона в революционном перевороте 1792 г., его роль в свержении монархии. Но здесь необходимо отметить, что даже Олар, убежденный в том, что Дантон был главою и руководителем событий 10 августа, вынужден признать, что трибун добился лишь постановления секции «Французского театра» о введении еще до переворота всеобщего избирательного права, как и установления равенства прав для «пассивных» и «активных» граждан. Это было .революционным мероприятием, но этим почти исчерпана была роль Дантона в событиях 10 августа. Накануне восстания он, как всегда, исчез из Парижа и появился на сцене только тогда, когда исход восстания бы предрешен. Его друзья — К.Демулен и Фабр д'Эглантин разбудили его и сообщили ему о том, что он избран министром юстиции.

А.Олар хвалит своего героя прежде всего за то, что он «умиротворил революцию». Можно предположить, — пишет маститый историк, — что если бы Дантон не приложил своей энергии и своего политического {10} разума на службу этой революции, она была бы более рискованной, насильственной и более кровавой».

Но роль Дантона, этого отца милого сердцу Олара республиканского оппортунизма, особенно ярко выступает в Конвенте. В Конвенте Дантон пытался «избежать любой ценой распри среди патриотов, добивался соглашения жирондистов и монтаньяров против общих внешнего и внутреннего врагов, против пруссаков и роялистов». Во имя этой «мудрой» тактики он потребовал уже на первом заседании торжественной декларации Конвента о том, что «всякая собственность» находится под «божественной защитой», но воздержался от требования республики. «Дантон, — утверждает Олар, — отдал республике свой реалистический гений, как только она была создана, для того, чтобы изыскать средства ее. укрепления».

Мы не ставим себе, конечно, в предисловии цели проследить или дать даже краткую характеристику Дантона и его политики. Нам важно выяснить то, что особенно близко в его деятельности Олару и его школе. Мы видим, они ценят в нем прежде всего «реального» буржуазного политика, отца оппортунистической тактики. Гамбетта был «Дантоном III республики» прежде всего потому, что он умел, как и его великий предшественник, использовать народные массы и их борьбу в интересах буржуазии. Для революционного пролетариата подобная характе{11}ристика Дантона есть его разоблачение, не менее жестокое, чем обвинение его в продажности. Не Матьез, а Олар начал или — вернее — продолжил против своей воли (но соответственно своим политическим взглядам и классовым симпатиям) борьбу с легендой о революционном героизме Дантона. Он доказал нам, что тот, кого обычно изображают вождем масс в бурные дни революции, был только сторонником «легальной революции».

А.Матьез взял на себя другую задачу — он на основании огромной массы новых материалов доказывает, что «отец оппортунизма» был продажен, что он был предателем. Нам кажется особенно важным в сборнике последний очерк — «Братья Симон, банкиры и негоцианты». Матьез дает нам возможность установить среду, в которой вращался Дантон, и с которой была связана значительная часть дантонистов. Огромный материал о связи этой политической группы с дельцами-спекулянтами А.Матьез собрал в своей книге о процессе Шабо (L'affaire de la compagnie des Indes). Материал этот вскрывает классовую природу дантонистской политики, — это была политика «деловой буржуазии», но политика демагогическая, лишенная того классового идеализма, который несли собою жирондисты. К сожалению, Матьеза мало интересуют эти вопросы. Слабой стороной его статей является полное отсутствие классового анализа политики Дантона; А.Матьеза Дантон интересует прежде всего как человек. Несмотря на всю свою близость {12} к марксизму, он не понимает, что только при таком анализе его обвинения против личности Дантона были бы вполне убедительны. Иначе у читателя остается ряд серьезных недоумений. Мыслима ли была исключительная роль Дантона в революции, на виду у миллионов друзей и врагов; мыслима ли была эта роль на протяжении нескольких лет, чтобы тайное не стало явным? Разве можно свести всю политику Дантона только к его актам продажности и измене? Разоблачения Дантона требуют дополнительного анализа его политики, его роли в революции. До тех пор он все еще остается в сознании большинства человеком «Вальми и сентября».

Убедительны ли доводы А.Матьеза о продажности и измене Дантона? Если мы можем настаивать на том, чтобы отдельные пункты грозного обвинительного акта нашли свое дополнительное подтверждение, то в основном статьи Матьеза неопровержимо доказывают, что «реальный политик» был в значительной степени авантюристом, не брезгавшим золотом Питта. Он готов был играть роль Мирабо, но народ 1793–94 гг. не был народом 1789 г. Революция смела его со своего пути.

А.Олар не смог опровергнуть доводов Матьеза; молчание дантонистской школы является в этом запоздалом процессе над их героем весьма убедительным аргументом в пользу Матьеза. Не подлежит сомнению, что Дантон принадлежал к тем вождям революции, которые обогащались за ее счет. Если можно оспаривать «бухгалтерские» выкладки А.Матьеза, то нельзя {13} опровергнуть факты о покупке, им земель, домов, фактов его превращения в крупного буржуа-собственника. Нет оснований возражать и против доводов о двусмысленном поведении Дантона в вопросе о монархии и казни короля. По поводу двойственной роли Дантона в июльские дни 1791 г. писал и Олар в его очерке Danton en 1791 et en 1792 (апрель 1893 г.) А.Матьез доказал, что Дантон принадлежал к типу политиков оппортунистов, которые во имя осуществления своих «реальных» задач готовы на все, даже на измену. Остается неясным, вел ли Дантон переговоры с двором и Питтом исключительно ради денег или он мечтал о роли «спасителя монархии, в которой он будет играть роль «некоронованного властелина». Дальнейшие исследования покажут, что имело решающее значение в его переговорах с врагами революции: деньги или честолюбие, но доказано, что Дантон вел переговоры с двором и Питтом, что между ним и контрреволюцией существовало какое-то соглашение, которое и определяло «зигзаги» его реальной политики. Во всяком случае А.Матьезу удалось опровергнуть героическую легенду о «трибуне революции». Он показал нам Дантона, этого «государственного мужа» и отца республиканского оппортунизма, таким, каким он был. В этом заслуга А.Матьеза и интерес его исследований, особенно для русских читателей.

Ц. Фридлянд.

Comments

[pere0duchesne.livejournal.com]

Как без этого. Прибыль - "ихнее всё".