![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
aurora_caffeНина Юрьевна Бирюкова
ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ НАБИВНЫЕ ТКАНИ 16-18 века
Собрание Государственного Эрмитажа
М.: Искусство. 1973
Иллюстрации: 54 черно-белых (ссылка для скачивания архивом), 91 цвет (ссылка для скачивания архивом).
Веб-публикация: редакторы сайта Век Просвещения, цифровую обработку выполнили Л. Capra Milana![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
caffe_junot и Изольда cives_loci, 2009
Начало - Набивные ткани Средних веков и эпохи Возрождения, Набивные ткани 17 века
В отличие от более ранних периодов история европейских набивных тканей XVIII века достаточно хорошо известна. Развитие орнамента набойки во всех странах шло по пути общего развития художественного стиля, но в каждой стране существовали свои особенности этой отрасли производства.
В XVIII веке набойка вырабатывалась во всех европейских странах — в Германии и Англии, в Швейцарии и Италии, а когда во Франции был снят запрет на изготовление тканей с набивным узором, то самым значительным центром делается именно Франция — страна высокоразвитой художественной культуры и прикладного искусства. Французские набойки, выполненные по рисункам крупных художников-орнаменталистов, становятся образцом для всеобщего подражания.
Как отмечалось выше, еще в XVII веке крупнейшим центром изготовления набоек в Германии был Аугсбург. В первой половине XVIII века там работают мастерские потомков Нейхофера, большой известностью пользуются предприятия Тобиаса Готхарда Лобека, Иоганна Апфеля и многие другие.
Но все эти мастерские уступали по величине и значению мастерской, основанной в 1759 году в Аугсбурге Иоганном Генрихом Шюле. На его мануфактуре производились высококачественные набойки, так называемые «аугсбургские ситцы», они печатались сначала с деревянных, а затем с медных досок, главным образом в технике резерважа на синем фоне и с контурным орнаментом на белом фоне. Нередко и в том и в другом случаях детали раскрашивались от руки красной, коричневой красками, а также золотом. Эту работу выполняли специальные мастерицы, так называемые «Schildermadchen». Рисунки для ситцев у Шюле изготовляла рисовальщица из Гамбурга по фамилии Фридрих. Краски на мануфактуре Шюле использовались очень прочные.
После 1785 года он ввел в употребление изобретенную в Шотландии печатную машину цилиндрического устройства, что в те времена было высоким техническим достижением. Эта машина вытеснила ручную раскраску деталей, так как могла печатать узор в несколько цветов.
Подобная машина в этот период существовала далеко не на всех предприятиях, в более мелких мастерских продолжали печатать с досок. Вырезанные из дерева узоры набойных досок дополнялись латунными частями, которые обогащали орнамент более тонкими деталями (илл. 27, 28).
Шюле испытывал много неприятностей со стороны аугсбургских ткачей. Так как ему было выгоднее печатать узоры на иностранных тканях, он покупал в Голландии ост-индийские ситцы, дешевые и более пригодные для набойки. Аугсбургские ткачи, страдавшие от конкуренции, обвинили Шюле в контрабанде и добились того, что городской магистрат наложил запрет на его товары, оштрафовав на 1660 гульденов. Начавшиеся тяжбы вынудили его покинуть Аугсбург и искать защиты у вюртембергского герцога. В 1766 году Шюле основал в Вюртемберге новое предприятие, но уже в 1768 году отправился в Вену. Императрица Мария-Терезия, желая привлечь такого опытного мастера, обещала ему покровительство и предлагала остаться в Вене. Шюле отказался покинуть навсегда родину, хотя помог наладить в Австрии производство набивных ситцев, за что ему были пожалованы титул советника и дворянство.
Пребывание его в Австрии оказалось недолгим. Вскоре его тяжба закончилась, он вернулся в Аугсбург, где получил снова права гражданства и привилегии на продолжение дела.
Шюле повсеместно пользовался большой известностью и почетом, и прусский король Фридрих II также приглашал его переехать в Берлин. Предприятие свое он передал в 1792 году в цветущем состоянии сыновьям, но те, не обладая его организаторскими способностями, довели дело до грани краха, и отец вынужден был в 1802 году снова вернуться к руководству мастерской. К сожалению, продукция мастерской Шюле в настоящее время выявляется с трудом из-за отсутствия клейм. Наряду с предприятием Шюле в Аугсбурге действовало много других мастерских, среди них принадлежавшие племянникам Шюле, а также Вагензейлю, Бейерсдорфу, Деблеру, и бывшим его служащим Фрёлиху, Шепплеру и Хартману. Успешнее других работала фабрика Шепплера и Хартмана, одна из самых крупных в то время. Она выдержала период войн 1792—1813 годов и пережила континентальную блокаду. Предприятие это отличалось большой гибкостью в умении следовать требованиям моды. В 1801 году Шепплер окончательно ушел от дел, и Хартман объединился в 1816 году с Форстером. Товары их предприятия широко снабжали всю Германию, поступали в Голландию, Вест-Индию и Россию.
Сильно развитое производство набоек в Аугсбурге являлось некоторым препятствием для широкого распространения этого ремесла в других районах Германии, но все же во многих городах возникали такие же предприятия.
Издавна славился развитием красильного дела Кельн. В эпоху средневековья там существовало производство тканей с набивным узором, позднее пришедшее в упадок, но в первой половине XVIII века Кельн не оставался в стороне от общего увлечения.
В Пруссии ввоз, изготовление и употребление хлопчатобумажных тканей с набивным узором был запрещен из-за охраны прав фабрикантов льняных тканей (первые указы, гарантирующие их привилегии, появились в 1721 году и были снова подтверждены в 1743 году).
Использование ситцев для платьев и мебели запрещалось, но мода на них возрастала, и в 1740 году, после восшествии на престол Фридриха II, ограничения были отменены. В 1741 году женевский фабрикант ситцев Дюплантье, который до того имел уже фабрику во Франкфурте-на-Майне, приехал в Берлин и основал при поддержке короля первую фабрику. Фридрих II дал ему денежные субсидии, за что Дюплантье обязался реализовывать свои изделия только в Берлине. Вскоре появились и другие мастерские, принадлежавшие Давиу Симону, Стефану Дютитру, Зибургу и другим. Продукция их не отличалась выскоим качеством и находила сбыт главным образом среди низших слоев населения.
В Силезии, в Бреслау-Олау вскоре после окончания Семилетней войны также была основана находившаяся под покровительством короля мастерская набивных тканей, первым владельцем которой был Хейман, затем Руммель, передавший ее в свою очередь невшательским мастерам, братьям Тибо. Около 1800 года в различных частях Силезии открылось еще несколько мастерских — в Фейлау, Хиршберге, Эйленбурге. В середине XVIII века и в Германии распространилась мода на «индийские набойки», еще больше увеличившая спрос на набивные ткани и способствовавшая увеличению количества предприятий. Во всех частях Германии появляются новые мастерские. Владельцы их обычно сначала работали на крупных предприятиях, затем основывали собственные заведения, но одним сопутствовала удача и они расширяли производство, другие, наоборот, вскоре его прекращали.
В Северной Германии потребности в дешевых узорных набивных тканях обеспечивал Гамбург, — первая набоечная мастерская Л.Кёнига открылась там только в 1737 году. Через одиннадцать лет ее владельцем стал Бурмейстер, предприятие просуществовало до середины XIX века.
В 1753 году появились мастерские Германна и Габриеля Рахузена, быстро достигшие расцвета, за ними следовали открывшаяся в 1763 году фирма «Пишель и компания», в 1770 году мастерская Фюрстенау и в 1780 году фабрика, принадлежавшая Ленгерке. В 1790 году там было уже более тридцати предприятий. Часть Северо-Западной Германии между Аугсбургом и Гамбургом сильно отставала в производстве набоек от этих центров и находилась под их влиянием. В Северо-Восточной Германии центром производства набоек становится Саксония. В 1740 году была основана мастерская в Цшопау, в 1754-м — в Плауене. Владельцем последней был Неймейстер из Нюрнберга, он был резчиком форм у Шюле в Аугсбурге. В 1772 году Маркштейн и Фрош основали мастерскую набоек в Бауцене. Им удалось наладить производство белых платков с разноцветной каймой и уже в 1773 году они изготовили на тридцати столах 850 дюжин подобных изделий. В 1790 году Фрош и Маркштейн разделились. Фрош основал предприятие, которое в 1801 году перешло в собственность Юриша и Вельца.
В 1778 году открылась первая мастерская в Франкенберге, принадлежавшая Беме, в 1785 году — вторая мастерская, владельцем которой был Ранфт, за ним следовал еще ряд предприятий.
В 1786 году открылась мастерская набоек в Гогенштейне, через год в Оберкрейше. Огромный расцвет производства хлопчатобумажных тканей в Хемнице способствовал там и развитию набойки, так как многие разбогатевшие ткачи присоединили к выпуску тканей и набойное производство. Первую набойную мастерскую в Хемнице открыл Шлюссель еще в 1770 году, и многие последовали его примеру. В 1797 году ткач Пфафф с сыновьями основал производство набоек, а в 1798 году ткач Иокельт с печатником Хауптманном начал также выпускать набойки. В 1792 году ткач Реймварт стал изготавливать набивные платки и купоны на жилеты, пользуясь медными, гравированными досками. Наполеоновские войны благоприятствовали саксонскому производству и, в частности, промышленности Хемнице, так как в это время ввоз товаров с Запада сильно сократился. Это повлекло за собой открытие еще ряда мастерских в Хемнице и в других городах Саксонии. Многие из этих предприятий после прекращения континентальной блокады закрылись, став жертвой усилившейся конкуренции со стороны английской промышленности.
Значительное место в области производства набивных тканей в XVIII веке принадлежало Швейцарии, где, как упоминалось выше, уже в конце XVII века существовало много мастерских, причем некоторые из них были основаны эмигрантами-французами. Но в XVIII веке соотношение стало иным и швейцарские изделия влияли на продукцию других стран. Так, во Франции после снятия установленного Кольбером запрета, первые предприятия были основаны швейцарскими мастерами. В 1758 году швейцарец Абрам Фрей открыл в Нормандии в Бондервилле первую ситценабивную фабрику. Крупнейший французский фабрикант Оберкамф также был родом швейцарец, его отец имел мастерскую в Аарау.
Женевская фабрика, находившаяся с 1780 года в собственности фирмы «Зенн, Биндерман и компания» и изготовлявшая набойки в «индийском вкусе», в 1783 году объединилась с эльзасской фабрикой в Мюльгаузене фирмы «Рислер и компания».
В Швейцарии функционировало много предприятий набоек и наряду с крупными действовали и небольшие сельские мастерские, работавшие на нужды местного населения. Они производили синие ткани с белым узором, выполнявшимся в технике резерважа, многоцветную набойку на полотне и даже на шелковых тканях, а также носовые платки с сюжетными изображениями. В кантоне Цюрих была распространена набойка на шелковых тканях, так как там было развито шелковое ткачество.
В период Наполеоновской империи в Европе возникло много ситценабивных фабрик, и на долю Швейцарии их приходилось около пятидесяти, причем каждое предприятие специализировалось в каком-либо определенном направлении. Но тем не менее уже к концу XVIII века швейцарская ситценабивная промышленность утратила свое ведущее положение, так как сильным конкурентом для нее явились предприятия Эльзаса. Хотя в первой четверти XIX века Швейцария и сохранила экспорт в Германию и на Восток, однако художественное качество ее продукции значительно снизилось.
В XVIII веке продолжалось дальнейшее развитие производства набоек и в Англии. Правда, из-за непрекращавшейся конкуренции между владельцами шелкоткацких и ситценабивных предприятий этот процесс шел не всегда гладко, но, несмотря на это, Англия постепенно завоевывает себе совершенно исключительное положение, подготовившее ей в следующем столетии первенство в текстильной промышленности.
В 1700 году английский парламент запретил ввоз набивных тканей из Ост-Индии, Персии и Китая. Эта мера, принятая для защиты интересов фабрикантов шелковых и шерстяных тканей, в то же время явилась стимулом для развития местного ситценабивного производства. Белые хлопчатобумажные ткани ввозить не запрещалось, и английские набойщики их могли использовать, а так как покупатели привыкли к восточным рисункам импортных ситцев, английские фабриканты стали имитировать их узоры. Но быстрое развитие местной промышленности побудило шелковых и шерстяных фабрикантов добиться в 1712 году у парламента введения налога на потребление окрашенного или набивного ситца по 3 пенса на ярд. Но эта мера не помогла, и в 1714 году налог увеличили до 6 пенсов. Однако, несмотря на повышение налогов, спрос на ситец возрастал, и в 1720 году снова под давлением фабрикантов сукна и шелка парламент запретил «продажу всех узорных ситцев или прочих тканей из хлопчатой бумаги, изготовленных в Великобритании иди за границей».
Исключение составляли лишь гладкие, окрашенные в синий цвет ткани. Из этого следовало, что набойкой украшать можно было только шерстяные ткани. Борьба за право производить набивные ткани продолжалась и шла с переменным успехом. В 1736 году разрешили набивать ткани из смешанных нитей (льняная основа и хлопчатобумажный уток), называвшиеся по месту их производства блекбурнскими. В 1774 году парламент снял запрет и снова разрешил набойку на хлопчатобумажных тканях с налогом по 3 пенса на ярд, в 1779—1782 годах этот налог повысился на 15 процентов и продолжал возрастать и в последующие годы.
Но подобные меры не остановили развитие этой отрасли текстильного производства. На одном из самых больших английских предприятий в Бромлейхолле в 1750 году вырабатывалось уже около 50 тысяч кусков ситца. Фабрика, основанная Джексоном в Баттерси, в этот же период выпускала наряду с тканями обои с изображением орнаментов, в которых было особенно заметно подражание китайским образцам, и пейзажей, исполненных с тонкой светотеневой разработкой (илл. 31, 32, 33).
В Глазго первая фабрика появилась в 1771 году, а в 1775 году специалист из Руана основал там мастерскую, окрашивающую ткани в красный цвет. Такая же мастерская была открыта в Манчестере незадолго до этого Борелем, выходцем из Западной Швейцарии, и в ближайшие годы в Манчестере и Глазго число ситценабивных предприятий продолжало увеличиваться. Особенно значительными были фабрики в Ланкастере. Первая мастерская братьев Клайтон возникла в 1764 году, затем открылось предприятие Роберта Пиля, деда будущего премьер-министра Англии. Он начал с маленькой мастерской в Бруксайде близ Блекенбурна, превратившейся в дальнейшем в большое предприятие. Затем Пиль и его сыновья стали владельцами еще нескольких фабрик в Черче, Бюрнлее и Фоксхиллбанке. На этих предприятиях, ставших образцом для аналогичных великобританских фабрик, было введено многоцветное печатание на станках с валом, приводившихся в движение силой воды.
Английское набивное производство отличалось многими присущими только ему особенностями. Так, в Англии была очень развита специализация отдельных производств, одни фабрики делали узоры в восточном стиле, другие изготовляли шейные платки, третьи — набойки на фуляровых тканях, четвертые выпускали шерстяные скатерти. Некоторые предприятия славились красочными эффектами, известными им одним.
В Англии впервые стали применять способ нанесения орнамента на ткань, являвшийся чем-то средним между окраской и набойкой. Он применялся главным образом для тканей из овечьей шерсти и появился уже в конце XVII века. Предварительно намоченную в воде ткань клали между двумя одинаковыми медными или латунными досками с прорезным узором таким образом, чтобы отверстия верхней и нижней досок точно совпадали. Обе доски плотно прижимали к ткани и на верхнюю доску наливали горячую краску, которая, попадая на прорезанные в доске места, просачивалась сквозь ткань и стекала, оставляя на ней окрашенный узор.
Английские фабриканты также очень рано перешли на печать с металлических досок — медных или бронзовых. Возможность получать очень тонкие и сложные узоры сделала особенно пригодными такие доски для печати на шелковых тканях. Для этих же целей применялись также доски, рисунок которых был составлен из отдельно вырезанных кусочков латуни, припаянных к основанию доски. Подобные доски имели преимущество перед деревянными и в том, что были прочнее, с них можно было получить больше чистых отпечатков, а деревянные формы быстро засорялись и снашивались.
Наряду с досками с рельефным узором употребляли также доски с гравированным узором, он был углублен, и печать производилась, как на медной гравюре. Доска натиралась краской, но с поверхности краска удалялась, оставаясь только в углублениях. На доску накладывали ткань, плотно прижимая ее к поверхности, и таким образом ткань впитывала зашедшую в углубления краску. Как высокий, так и глубокий способ печати в дальнейшем был перенесен на печатную машину с валом.
Где, когда и кем была применена такая машина впервые для печати на ситце, до сих пор точно не выяснено. Сведения об этом противоречивы, так как технические усовершенствования печати содержались в тайне. Считается, что изобретателем ее был шотландец Белль, который в 1785 году отдал свое изобретение английским фабрикантам Харгреву и Холлу. Но сохранились указания, что Чарльз Тейлор и Томас Уолкер в Манчестере уже с 1770 года печатали на машине с деревянным цилиндром, на котором был выгравирован узор. Медленное вытеснение печатания с досок объясняется недостатками этой печатной машины, поэтому английские предприниматели стремились устранить их. Так, в 1790 году Никольсон получил патент на ее усовершенствование. Адам Вархинсон из Манчестера в конце XVIII века изобрел машину, печатающую в два цвета.
В 1805 году Джеме Бертон на предприятии Пиля в Черче ввел в употребление машину, на которой ткань пропускалась одновременно между двумя валами и изображение печаталось сразу двумя красками. На одном валу был узор, гравированный на меди, другой вал был деревянный с резным рельефом. Затем и другие фабриканты стали вводить одновременное печатание с трех-четырех валов, которые наносили рисунок сразу разными красками12.
Постепенное развитие химической промышленности способствовало усовершенствованию красителей. Английские предприниматели стремились к ускорению, удешевлению и увеличению производственного процесса, что сделало английскую продукцию сильным конкурентом для европейских предприятий. Континентальная блокада, правда, нанесла ей большой урон. Падение Наполеона и снятие континентальной блокады активизировало промышленность Англии, и снова английские изделия наводнили Европу, очень повредив ситценабивным предприятиям Германии, Австрии, Франции, которые должны были искать себе иные рынки сбыта, расширяя торговлю с Востоком.
Франция в XVIII веке наладила широкое производство набивных тканей гораздо позже, чем другие европейские страны, но тем не менее очень скоро достигла огромных успехов. Французские набойки славились высоким качеством исполнения, тонкостью узоров. Как уже упоминалось, первый указ, запрещавший выделку набоек во Франции, был издан в 1681 году. К тому же Ост-Индская компания, которой было предоставлено исключительное право на ввоз во Францию восточных тканей, добилась прекращения их притока из других стран (илл. 38 а, б, 39).
Но запрещение производства и ввоза набоек было очень трудно осуществить, это потребовало множества эдиктов, которые повторялись и в XVIII веке. За период с 1686 по 1752 год было издано более восьмидесяти королевских указов, а на товары, ввозимые Ост-Индской компанией, ставились особые печати и пломбы. И все эти правительственные меры не могли помешать все большему распространению моды на дешевые, практичные и красочные хлопчатобумажные ткани с набивным рисунком. В XVIII веке, несмотря на запреты, во Францию ввозились европейские набойки с поддельными клеймами Ост-Индской компании. Устанавливались штрафы даже за ношение ситцевой одежды. Дело доходило до того, что на улице останавливали женщин, снимали с них платья, сшитые из тканей с набивным узором, и сжигали, но и такая насильственная мера не помогала. С 1745 года запреты начинают постепенно терять силу, тем более что сам король не остается в стороне от всеобщего увлечения, употребляет ситцы и дарит их своим приближенным. Маркиза Помпадур приказывает обтянуть ситцем стены в своем замке Бельвю. В Фонтенбло и в Версале существуют тайные магазины, снабжающие двор запрещенными тканями. В Париже в Арсенале, в Подворье св. Бенуа (La cour Saint-Benoit), в ограде церкви Сен Жан де Латран (Dans l'enclos de Saint Jean de Latran) работают подпольные мастерские, изготовляющие под носом у правительства набойки. В Руане уже с 1707 года начинают вырабатывать набивные ткани способом резерважа на синем и красном фоне. Правительство осаждают просьбами о разрешении производства набоек. Все это приводит к тому, что в 1759 году запрет, установленный Кольбером, снимается и преграда для развития французской набойки была, таким образом, уничтожена (илл. 40).
Еще до полной отмены запрета многие предприимчивые мастера использовали ослабление правительственного надзора для организации мастерских. Так, в 1745 году Жан-Родольф Веттер начал производство набоек в Марселе, где вскоре уже работало семьсот рабочих, а рисунки для узоров создавались художниками, входившими в состав Марсельской Академии. В 1746 году в Эльзасе в Мюльгаузене Кехлин, Шмальцер и Дольфус основали предприятие, ставшее вскоре знаменитым, так называемую «Придворную лотарингскую мануфактуру» («Manufacture de la cour de Lorraine»). Жан-Александр Бонвале в 1753 году обосновался в Сен-Морис-лез-Аменье, а Франсуа и Тома Дантон в Анжере. В последующие годы открылись мастерские в Сент-Мари-О'Мине, Пюи и в Бурже, а в 1758 году, за год до полного снятия запрета, Луи Ланжевен открыл мастерскую в Нанте.
Почти все эти мастерские не имели впоследствии сколько-нибудь большого значения для развития производства набойки во Франции, за исключением мануфактуры в Мюльгаузене, положившей основу процветания эльзасской текстильной промышленности, достигшей особого расцвета в XIX веке. На эти же годы, совпадающие с окончательной отменой запретов, приходится и начало активной деятельности основателя крупнейшей и наиболее знаменитой французской мануфактуры набивных тканей — Кристофа-Филиппа Оберкамфа.
Кристоф-Филипп Оберкамф родился в 1738 году в Вейсенбахе, в курфюршестве Ансбах. Его отец без особого успеха занимался набойкой и красильным делом в различных городах Германии. Переселившись в Швейцарию, он обосновался в городе Аарау, открыв небольшую мастерскую. Кристоф-Филипп с ранних лет помогал отцу, а затем учился и рабогал в Мюльгаузене у Кехлина и Дольфуса гравером.
В 1757 году, девятнадцатилетним юношей, он отправился в Париж и, приняв французское подданство, основал в 1760 году мастерскую набойки13 в Жуй, маленьком местечке около Версаля, на берегу реки Бьевр.
Вначале оборудование мастерской было крайне примитивно, помещением служила крытая соломой хижина. Оберкамф сам рисовал узоры, резал доски и осуществлял процесс набойки. Однако очень скоро он достиг большого успеха и получил привилегию на создание фабрики набивных ситцев. С этого момента началось быстрое развитие предприятия Оберкамфа и продукция мануфактуры в Жуй завоевала широкую известность не только во Франции, но и за ее пределами (илл. 42).
В 1766 году для увеличения площади, занятой производственными строениями, в долине Жуй осушили болота и были возведены новые помещения. Оберкамф не жалел затрат для усовершенствования производственного процесса, заимствуя все лучшее в других странах. Так, он посылал агентов на Восток, в Индию и Персию, для изучения секретов окраски. В 1783 году мануфактура Оберкамфа получила титул Королевской. По этому случаю Оберкамф выпустил ткань, выполнявшуюся с медных досок, гравированных Ж.-Б.Гюэ, с изображением всего производственного процесса (илл. 45).
В начале на мануфактуре в Жуй существовал только восточный способ набойки. Тщательно отбеленная ткань натягивалась на специальном столе и мастер ручным способом деревянной доской набивал черный контурный узор, который затем кистью от руки расписывали специальные мастерицы.
Позже ручную роспись заменила набойка разноцветными штампами. Около 1770 года в Жуй была установлена машина, печатавшая с медных гравированных досок, уже имевшая до этого распространение в Швейцарии и Англии. Этот прием ничем не отличался от способа печати эстампов. Доски гравировались так же, как для печати на бумаге, только более глубоко и достигали более метра в длину. Таким способом исполнялись рисунки в несколько цветов к одноцветные узоры. Оба способа — ручная набойка с деревянных досок и механизированная с медных гравированных — сосуществовали до самого конца XVIII века.
Великая французская революция не прекратила деятельности мануфактуры в Жуй. Мода на набивные ткани сохранилась, а Оберкамф сумел изменить тематику узоров в соответствии с новой эпохой. Более того, мануфактура Оберкамфа даже расширила свое производство, в отличие от других предприятий, изготовлявших предметы роскоши и работавших преимущественно для нужд королевского двора и высшей знати. В то время как мануфактура гобеленов была закрыта, а Севрская фарфоровая мануфактура хотя и сохранилась, но значительно сократила свою деятельность, Оберкамф весьма увеличил изготовление тканей. Это объяснялось доступностью и сравнительной дешевизной набивных ситцев, их «демократичностью». В 1797 году на мануфактуре появилась машина с гравированным цилиндром, что позволило еще больше увеличить выпуск продукции и сделать ее доступной широким кругам населения, хотя в то же время ткани Жуй, став более массовыми, отчасти утратили высокие художественные качества, отлчавшиие ручной способ работы.
В период Империи начался новый расцвет производства. В 1804 году фабрика в Жуй по своим размерам стала крупным предприятием, где работало 1400 рабочих, а в год выпускалось около 60 тысяч штук ситца. Оберкамф достиг высоких почестей. Посетивший в 1806 году его мануфактуру Наполеон снял с себя крест Почетного легиона и передал Оберкамфу со словами: «Вы больше, чем любой другой, достойны этой награды. Мы оба ведем жестокую войну с англичанами, но вы ведете ее лучше, чем я»14. Оберкамф умер в 1815 году, после того как Жуй был занят войсками союзников и здание его фабрики было разрушено.
После смерти Оберкамфа предприятие перешло к его сыну, Эмилю, который в 1821 году отошел от дел. Владельцем прославленной мануфактуры стал руанский фабрикант Барбье. В 1843 году мануфактура в Жуй прекращает все существование. Главным центром производства французских набивных тканей становятся фабрики Эльзаса и Руана. Наряду с мануфактурой Оберкамфа в конце XVIII века во Франции действовало множество мастерских набойки. Среди них первое место занимал Эльзас. В Мюльгаузене к началу XIX века было уже четырнадцать фабрик, большое количество мастерских, принадлежавших Кехлину, Дольфусу, Рислеру, Хартману, Шлюмберже, действовало и в других районах Эльзаса.
Центром производства в Нормандии были Руан и Больбек, много мастерских находилось в Париже. Потребности Бретани и Вандеи удовлетворяли девять крупных фирм Нанта, которые экспортировали свою продукцию также и в колонии (илл. 51). В Провансе важным центром производства набивных тканей был Марсель. Изделия марсельских мастерских вывозились не только в Африку и на Антильские острова, но также в Италию и Испанию.
Орнамент европейских набоек в XVIII веке, так же как и до этого времени, сохраняет связь с узорами шелковых тканей. В орнаментации набоек сколько-нибудь значительных отклонений от общего стиля европейских тканей не было, хотя в еще большей степени, чем в предыдущие периоды, появляются рисунки, свойственные только набойкам. Испытывая взаимное воздействие, набивные ткани каждой страны имели и свои отличия.
Отсутствие клейм не позволяет в ряде случаев указать место производства той или иной набойки, не всегда можно с полной уверенностью назвать и страну, но время изготовления почти всегда можно определить достаточно точно. Однако необходимо иметь в виду, что стилистическое развитие орнамента набойки несколько отставало от общего развития стиля, и это следует учитывать при датировке набивных тканей. Основная масса набоек первой половины XVIII века является изделиями немецких и английских мануфактур. И в Англии и в Германии, так же как и в XVII веке, в этот период было два типа набоек — одни подражали узорам восточных тканей, другие украшались европейским орнаментом. Набойки восточного типа довольно близко копировали свои оригиналы. Как и в XVII веке, стилизованный растительный орнамент заполнял всю поверхность ткани или располагался в виде отдельных букетов и кустиков цветов. Кроме набоек, изображенных на иллюстрациях, относящихся к концу XVII—началу XVIII века (илл. VIII, IX), первой половиной XVIII века могут быть датированы набойки, представленные на иллюстрациях (X—XIV);
в их узорах также чувствуется воздействие восточных образцов. На набивных тканях с рисунками европейского типа в начале и первой половине XVIII века нашел свое дальнейшее развитие орнамент стиля барокко — причудливые растительные побеги и крупные фантастические цветы, скомпонованные в гирлянды и букеты, связки плодов, выполненные большей частью в два цвета, черной и красной или темно-коричневой красками, но нередко и с применением большего количества цветов (илл. XXXIV, XXXV). Узоры этих набоек поражают своей сочностью, выразительностью и в то же время тонкой прорисовкой деталей. Встречаются на набивных тканях случаи довольно точного повторения орнамента шелковых тканей, — например, на немецких мануфактурах копировались так называемые кружевные узоры, сложные симметричные орнаментальные композиции с большим рапортом, состоящие из окантовых завитков, стилизованных ажурных цветов и разнообразных кружевных сеток (илл. 29, 30, XXXVI). Наряду с крупными орнаментальными формами в первой половине и середине XVIII века значительное место занимают более мелкие узоры, состоящие из свободно расположенных, заполняющих все пространство веток со стилизованными цветами и листьями, связок плодов, виноградных лоз (илл. XXXVIII, XXXIX—XLVIII). Большой интерес представляют эльзасские набойки середины XVIII века: их отличает и высокое качество исполнения и своеобразный, очень характерный рисунок, в котором нашли свое выражение, правда, с некоторым опозданием, основные стилистические направления орнаментации тканей.
В мастерских Эльзаса были очень распространены набойки с черным контурным узором и тонко проработанными деталями на интенсивном густо-красном фоне, причем наряду с растительными мотивами изображались и жанровые сцены (илл. XXXVII, XLIX—LII).
В различных районах Германии, особенно в Саксонии и Тюрингии, на всем протяжении XVIII века продолжали изготавливать набивные ткани и штучные изделия, например полотенца, с орнаментальными и сюжетными изображениями — библейскими и бытовыми сценами, трактованными в плане народных лубочных картинок (илл. LIII—LXI).
Окончание текста и примечания, отмеченные цифрами, - в комментариях.
Русский текст также можно скачать в pdf.
ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ НАБИВНЫЕ ТКАНИ 16-18 века
Собрание Государственного Эрмитажа
М.: Искусство. 1973
Иллюстрации: 54 черно-белых (ссылка для скачивания архивом), 91 цвет (ссылка для скачивания архивом).
Веб-публикация: редакторы сайта Век Просвещения, цифровую обработку выполнили Л. Capra Milana
caffe_junot и Изольда cives_loci, 2009 Начало - Набивные ткани Средних веков и эпохи Возрождения, Набивные ткани 17 века
В отличие от более ранних периодов история европейских набивных тканей XVIII века достаточно хорошо известна. Развитие орнамента набойки во всех странах шло по пути общего развития художественного стиля, но в каждой стране существовали свои особенности этой отрасли производства.
В XVIII веке набойка вырабатывалась во всех европейских странах — в Германии и Англии, в Швейцарии и Италии, а когда во Франции был снят запрет на изготовление тканей с набивным узором, то самым значительным центром делается именно Франция — страна высокоразвитой художественной культуры и прикладного искусства. Французские набойки, выполненные по рисункам крупных художников-орнаменталистов, становятся образцом для всеобщего подражания.
Как отмечалось выше, еще в XVII веке крупнейшим центром изготовления набоек в Германии был Аугсбург. В первой половине XVIII века там работают мастерские потомков Нейхофера, большой известностью пользуются предприятия Тобиаса Готхарда Лобека, Иоганна Апфеля и многие другие.
Но все эти мастерские уступали по величине и значению мастерской, основанной в 1759 году в Аугсбурге Иоганном Генрихом Шюле. На его мануфактуре производились высококачественные набойки, так называемые «аугсбургские ситцы», они печатались сначала с деревянных, а затем с медных досок, главным образом в технике резерважа на синем фоне и с контурным орнаментом на белом фоне. Нередко и в том и в другом случаях детали раскрашивались от руки красной, коричневой красками, а также золотом. Эту работу выполняли специальные мастерицы, так называемые «Schildermadchen». Рисунки для ситцев у Шюле изготовляла рисовальщица из Гамбурга по фамилии Фридрих. Краски на мануфактуре Шюле использовались очень прочные.
После 1785 года он ввел в употребление изобретенную в Шотландии печатную машину цилиндрического устройства, что в те времена было высоким техническим достижением. Эта машина вытеснила ручную раскраску деталей, так как могла печатать узор в несколько цветов.
Подобная машина в этот период существовала далеко не на всех предприятиях, в более мелких мастерских продолжали печатать с досок. Вырезанные из дерева узоры набойных досок дополнялись латунными частями, которые обогащали орнамент более тонкими деталями (илл. 27, 28).
Шюле испытывал много неприятностей со стороны аугсбургских ткачей. Так как ему было выгоднее печатать узоры на иностранных тканях, он покупал в Голландии ост-индийские ситцы, дешевые и более пригодные для набойки. Аугсбургские ткачи, страдавшие от конкуренции, обвинили Шюле в контрабанде и добились того, что городской магистрат наложил запрет на его товары, оштрафовав на 1660 гульденов. Начавшиеся тяжбы вынудили его покинуть Аугсбург и искать защиты у вюртембергского герцога. В 1766 году Шюле основал в Вюртемберге новое предприятие, но уже в 1768 году отправился в Вену. Императрица Мария-Терезия, желая привлечь такого опытного мастера, обещала ему покровительство и предлагала остаться в Вене. Шюле отказался покинуть навсегда родину, хотя помог наладить в Австрии производство набивных ситцев, за что ему были пожалованы титул советника и дворянство.
Пребывание его в Австрии оказалось недолгим. Вскоре его тяжба закончилась, он вернулся в Аугсбург, где получил снова права гражданства и привилегии на продолжение дела.
Шюле повсеместно пользовался большой известностью и почетом, и прусский король Фридрих II также приглашал его переехать в Берлин. Предприятие свое он передал в 1792 году в цветущем состоянии сыновьям, но те, не обладая его организаторскими способностями, довели дело до грани краха, и отец вынужден был в 1802 году снова вернуться к руководству мастерской. К сожалению, продукция мастерской Шюле в настоящее время выявляется с трудом из-за отсутствия клейм. Наряду с предприятием Шюле в Аугсбурге действовало много других мастерских, среди них принадлежавшие племянникам Шюле, а также Вагензейлю, Бейерсдорфу, Деблеру, и бывшим его служащим Фрёлиху, Шепплеру и Хартману. Успешнее других работала фабрика Шепплера и Хартмана, одна из самых крупных в то время. Она выдержала период войн 1792—1813 годов и пережила континентальную блокаду. Предприятие это отличалось большой гибкостью в умении следовать требованиям моды. В 1801 году Шепплер окончательно ушел от дел, и Хартман объединился в 1816 году с Форстером. Товары их предприятия широко снабжали всю Германию, поступали в Голландию, Вест-Индию и Россию.
Сильно развитое производство набоек в Аугсбурге являлось некоторым препятствием для широкого распространения этого ремесла в других районах Германии, но все же во многих городах возникали такие же предприятия.
Издавна славился развитием красильного дела Кельн. В эпоху средневековья там существовало производство тканей с набивным узором, позднее пришедшее в упадок, но в первой половине XVIII века Кельн не оставался в стороне от общего увлечения.
В Пруссии ввоз, изготовление и употребление хлопчатобумажных тканей с набивным узором был запрещен из-за охраны прав фабрикантов льняных тканей (первые указы, гарантирующие их привилегии, появились в 1721 году и были снова подтверждены в 1743 году).
Использование ситцев для платьев и мебели запрещалось, но мода на них возрастала, и в 1740 году, после восшествии на престол Фридриха II, ограничения были отменены. В 1741 году женевский фабрикант ситцев Дюплантье, который до того имел уже фабрику во Франкфурте-на-Майне, приехал в Берлин и основал при поддержке короля первую фабрику. Фридрих II дал ему денежные субсидии, за что Дюплантье обязался реализовывать свои изделия только в Берлине. Вскоре появились и другие мастерские, принадлежавшие Давиу Симону, Стефану Дютитру, Зибургу и другим. Продукция их не отличалась выскоим качеством и находила сбыт главным образом среди низших слоев населения.
В Силезии, в Бреслау-Олау вскоре после окончания Семилетней войны также была основана находившаяся под покровительством короля мастерская набивных тканей, первым владельцем которой был Хейман, затем Руммель, передавший ее в свою очередь невшательским мастерам, братьям Тибо. Около 1800 года в различных частях Силезии открылось еще несколько мастерских — в Фейлау, Хиршберге, Эйленбурге. В середине XVIII века и в Германии распространилась мода на «индийские набойки», еще больше увеличившая спрос на набивные ткани и способствовавшая увеличению количества предприятий. Во всех частях Германии появляются новые мастерские. Владельцы их обычно сначала работали на крупных предприятиях, затем основывали собственные заведения, но одним сопутствовала удача и они расширяли производство, другие, наоборот, вскоре его прекращали.
В Северной Германии потребности в дешевых узорных набивных тканях обеспечивал Гамбург, — первая набоечная мастерская Л.Кёнига открылась там только в 1737 году. Через одиннадцать лет ее владельцем стал Бурмейстер, предприятие просуществовало до середины XIX века.
В 1753 году появились мастерские Германна и Габриеля Рахузена, быстро достигшие расцвета, за ними следовали открывшаяся в 1763 году фирма «Пишель и компания», в 1770 году мастерская Фюрстенау и в 1780 году фабрика, принадлежавшая Ленгерке. В 1790 году там было уже более тридцати предприятий. Часть Северо-Западной Германии между Аугсбургом и Гамбургом сильно отставала в производстве набоек от этих центров и находилась под их влиянием. В Северо-Восточной Германии центром производства набоек становится Саксония. В 1740 году была основана мастерская в Цшопау, в 1754-м — в Плауене. Владельцем последней был Неймейстер из Нюрнберга, он был резчиком форм у Шюле в Аугсбурге. В 1772 году Маркштейн и Фрош основали мастерскую набоек в Бауцене. Им удалось наладить производство белых платков с разноцветной каймой и уже в 1773 году они изготовили на тридцати столах 850 дюжин подобных изделий. В 1790 году Фрош и Маркштейн разделились. Фрош основал предприятие, которое в 1801 году перешло в собственность Юриша и Вельца.
В 1778 году открылась первая мастерская в Франкенберге, принадлежавшая Беме, в 1785 году — вторая мастерская, владельцем которой был Ранфт, за ним следовал еще ряд предприятий.
В 1786 году открылась мастерская набоек в Гогенштейне, через год в Оберкрейше. Огромный расцвет производства хлопчатобумажных тканей в Хемнице способствовал там и развитию набойки, так как многие разбогатевшие ткачи присоединили к выпуску тканей и набойное производство. Первую набойную мастерскую в Хемнице открыл Шлюссель еще в 1770 году, и многие последовали его примеру. В 1797 году ткач Пфафф с сыновьями основал производство набоек, а в 1798 году ткач Иокельт с печатником Хауптманном начал также выпускать набойки. В 1792 году ткач Реймварт стал изготавливать набивные платки и купоны на жилеты, пользуясь медными, гравированными досками. Наполеоновские войны благоприятствовали саксонскому производству и, в частности, промышленности Хемнице, так как в это время ввоз товаров с Запада сильно сократился. Это повлекло за собой открытие еще ряда мастерских в Хемнице и в других городах Саксонии. Многие из этих предприятий после прекращения континентальной блокады закрылись, став жертвой усилившейся конкуренции со стороны английской промышленности.
Значительное место в области производства набивных тканей в XVIII веке принадлежало Швейцарии, где, как упоминалось выше, уже в конце XVII века существовало много мастерских, причем некоторые из них были основаны эмигрантами-французами. Но в XVIII веке соотношение стало иным и швейцарские изделия влияли на продукцию других стран. Так, во Франции после снятия установленного Кольбером запрета, первые предприятия были основаны швейцарскими мастерами. В 1758 году швейцарец Абрам Фрей открыл в Нормандии в Бондервилле первую ситценабивную фабрику. Крупнейший французский фабрикант Оберкамф также был родом швейцарец, его отец имел мастерскую в Аарау.
Женевская фабрика, находившаяся с 1780 года в собственности фирмы «Зенн, Биндерман и компания» и изготовлявшая набойки в «индийском вкусе», в 1783 году объединилась с эльзасской фабрикой в Мюльгаузене фирмы «Рислер и компания».
В Швейцарии функционировало много предприятий набоек и наряду с крупными действовали и небольшие сельские мастерские, работавшие на нужды местного населения. Они производили синие ткани с белым узором, выполнявшимся в технике резерважа, многоцветную набойку на полотне и даже на шелковых тканях, а также носовые платки с сюжетными изображениями. В кантоне Цюрих была распространена набойка на шелковых тканях, так как там было развито шелковое ткачество.
В период Наполеоновской империи в Европе возникло много ситценабивных фабрик, и на долю Швейцарии их приходилось около пятидесяти, причем каждое предприятие специализировалось в каком-либо определенном направлении. Но тем не менее уже к концу XVIII века швейцарская ситценабивная промышленность утратила свое ведущее положение, так как сильным конкурентом для нее явились предприятия Эльзаса. Хотя в первой четверти XIX века Швейцария и сохранила экспорт в Германию и на Восток, однако художественное качество ее продукции значительно снизилось.
В XVIII веке продолжалось дальнейшее развитие производства набоек и в Англии. Правда, из-за непрекращавшейся конкуренции между владельцами шелкоткацких и ситценабивных предприятий этот процесс шел не всегда гладко, но, несмотря на это, Англия постепенно завоевывает себе совершенно исключительное положение, подготовившее ей в следующем столетии первенство в текстильной промышленности.
В 1700 году английский парламент запретил ввоз набивных тканей из Ост-Индии, Персии и Китая. Эта мера, принятая для защиты интересов фабрикантов шелковых и шерстяных тканей, в то же время явилась стимулом для развития местного ситценабивного производства. Белые хлопчатобумажные ткани ввозить не запрещалось, и английские набойщики их могли использовать, а так как покупатели привыкли к восточным рисункам импортных ситцев, английские фабриканты стали имитировать их узоры. Но быстрое развитие местной промышленности побудило шелковых и шерстяных фабрикантов добиться в 1712 году у парламента введения налога на потребление окрашенного или набивного ситца по 3 пенса на ярд. Но эта мера не помогла, и в 1714 году налог увеличили до 6 пенсов. Однако, несмотря на повышение налогов, спрос на ситец возрастал, и в 1720 году снова под давлением фабрикантов сукна и шелка парламент запретил «продажу всех узорных ситцев или прочих тканей из хлопчатой бумаги, изготовленных в Великобритании иди за границей».
Исключение составляли лишь гладкие, окрашенные в синий цвет ткани. Из этого следовало, что набойкой украшать можно было только шерстяные ткани. Борьба за право производить набивные ткани продолжалась и шла с переменным успехом. В 1736 году разрешили набивать ткани из смешанных нитей (льняная основа и хлопчатобумажный уток), называвшиеся по месту их производства блекбурнскими. В 1774 году парламент снял запрет и снова разрешил набойку на хлопчатобумажных тканях с налогом по 3 пенса на ярд, в 1779—1782 годах этот налог повысился на 15 процентов и продолжал возрастать и в последующие годы.
Но подобные меры не остановили развитие этой отрасли текстильного производства. На одном из самых больших английских предприятий в Бромлейхолле в 1750 году вырабатывалось уже около 50 тысяч кусков ситца. Фабрика, основанная Джексоном в Баттерси, в этот же период выпускала наряду с тканями обои с изображением орнаментов, в которых было особенно заметно подражание китайским образцам, и пейзажей, исполненных с тонкой светотеневой разработкой (илл. 31, 32, 33).
В Глазго первая фабрика появилась в 1771 году, а в 1775 году специалист из Руана основал там мастерскую, окрашивающую ткани в красный цвет. Такая же мастерская была открыта в Манчестере незадолго до этого Борелем, выходцем из Западной Швейцарии, и в ближайшие годы в Манчестере и Глазго число ситценабивных предприятий продолжало увеличиваться. Особенно значительными были фабрики в Ланкастере. Первая мастерская братьев Клайтон возникла в 1764 году, затем открылось предприятие Роберта Пиля, деда будущего премьер-министра Англии. Он начал с маленькой мастерской в Бруксайде близ Блекенбурна, превратившейся в дальнейшем в большое предприятие. Затем Пиль и его сыновья стали владельцами еще нескольких фабрик в Черче, Бюрнлее и Фоксхиллбанке. На этих предприятиях, ставших образцом для аналогичных великобританских фабрик, было введено многоцветное печатание на станках с валом, приводившихся в движение силой воды.
Английское набивное производство отличалось многими присущими только ему особенностями. Так, в Англии была очень развита специализация отдельных производств, одни фабрики делали узоры в восточном стиле, другие изготовляли шейные платки, третьи — набойки на фуляровых тканях, четвертые выпускали шерстяные скатерти. Некоторые предприятия славились красочными эффектами, известными им одним.
В Англии впервые стали применять способ нанесения орнамента на ткань, являвшийся чем-то средним между окраской и набойкой. Он применялся главным образом для тканей из овечьей шерсти и появился уже в конце XVII века. Предварительно намоченную в воде ткань клали между двумя одинаковыми медными или латунными досками с прорезным узором таким образом, чтобы отверстия верхней и нижней досок точно совпадали. Обе доски плотно прижимали к ткани и на верхнюю доску наливали горячую краску, которая, попадая на прорезанные в доске места, просачивалась сквозь ткань и стекала, оставляя на ней окрашенный узор.
Английские фабриканты также очень рано перешли на печать с металлических досок — медных или бронзовых. Возможность получать очень тонкие и сложные узоры сделала особенно пригодными такие доски для печати на шелковых тканях. Для этих же целей применялись также доски, рисунок которых был составлен из отдельно вырезанных кусочков латуни, припаянных к основанию доски. Подобные доски имели преимущество перед деревянными и в том, что были прочнее, с них можно было получить больше чистых отпечатков, а деревянные формы быстро засорялись и снашивались.
Наряду с досками с рельефным узором употребляли также доски с гравированным узором, он был углублен, и печать производилась, как на медной гравюре. Доска натиралась краской, но с поверхности краска удалялась, оставаясь только в углублениях. На доску накладывали ткань, плотно прижимая ее к поверхности, и таким образом ткань впитывала зашедшую в углубления краску. Как высокий, так и глубокий способ печати в дальнейшем был перенесен на печатную машину с валом.
Где, когда и кем была применена такая машина впервые для печати на ситце, до сих пор точно не выяснено. Сведения об этом противоречивы, так как технические усовершенствования печати содержались в тайне. Считается, что изобретателем ее был шотландец Белль, который в 1785 году отдал свое изобретение английским фабрикантам Харгреву и Холлу. Но сохранились указания, что Чарльз Тейлор и Томас Уолкер в Манчестере уже с 1770 года печатали на машине с деревянным цилиндром, на котором был выгравирован узор. Медленное вытеснение печатания с досок объясняется недостатками этой печатной машины, поэтому английские предприниматели стремились устранить их. Так, в 1790 году Никольсон получил патент на ее усовершенствование. Адам Вархинсон из Манчестера в конце XVIII века изобрел машину, печатающую в два цвета.
В 1805 году Джеме Бертон на предприятии Пиля в Черче ввел в употребление машину, на которой ткань пропускалась одновременно между двумя валами и изображение печаталось сразу двумя красками. На одном валу был узор, гравированный на меди, другой вал был деревянный с резным рельефом. Затем и другие фабриканты стали вводить одновременное печатание с трех-четырех валов, которые наносили рисунок сразу разными красками12.
Постепенное развитие химической промышленности способствовало усовершенствованию красителей. Английские предприниматели стремились к ускорению, удешевлению и увеличению производственного процесса, что сделало английскую продукцию сильным конкурентом для европейских предприятий. Континентальная блокада, правда, нанесла ей большой урон. Падение Наполеона и снятие континентальной блокады активизировало промышленность Англии, и снова английские изделия наводнили Европу, очень повредив ситценабивным предприятиям Германии, Австрии, Франции, которые должны были искать себе иные рынки сбыта, расширяя торговлю с Востоком.
Франция в XVIII веке наладила широкое производство набивных тканей гораздо позже, чем другие европейские страны, но тем не менее очень скоро достигла огромных успехов. Французские набойки славились высоким качеством исполнения, тонкостью узоров. Как уже упоминалось, первый указ, запрещавший выделку набоек во Франции, был издан в 1681 году. К тому же Ост-Индская компания, которой было предоставлено исключительное право на ввоз во Францию восточных тканей, добилась прекращения их притока из других стран (илл. 38 а, б, 39).
Но запрещение производства и ввоза набоек было очень трудно осуществить, это потребовало множества эдиктов, которые повторялись и в XVIII веке. За период с 1686 по 1752 год было издано более восьмидесяти королевских указов, а на товары, ввозимые Ост-Индской компанией, ставились особые печати и пломбы. И все эти правительственные меры не могли помешать все большему распространению моды на дешевые, практичные и красочные хлопчатобумажные ткани с набивным рисунком. В XVIII веке, несмотря на запреты, во Францию ввозились европейские набойки с поддельными клеймами Ост-Индской компании. Устанавливались штрафы даже за ношение ситцевой одежды. Дело доходило до того, что на улице останавливали женщин, снимали с них платья, сшитые из тканей с набивным узором, и сжигали, но и такая насильственная мера не помогала. С 1745 года запреты начинают постепенно терять силу, тем более что сам король не остается в стороне от всеобщего увлечения, употребляет ситцы и дарит их своим приближенным. Маркиза Помпадур приказывает обтянуть ситцем стены в своем замке Бельвю. В Фонтенбло и в Версале существуют тайные магазины, снабжающие двор запрещенными тканями. В Париже в Арсенале, в Подворье св. Бенуа (La cour Saint-Benoit), в ограде церкви Сен Жан де Латран (Dans l'enclos de Saint Jean de Latran) работают подпольные мастерские, изготовляющие под носом у правительства набойки. В Руане уже с 1707 года начинают вырабатывать набивные ткани способом резерважа на синем и красном фоне. Правительство осаждают просьбами о разрешении производства набоек. Все это приводит к тому, что в 1759 году запрет, установленный Кольбером, снимается и преграда для развития французской набойки была, таким образом, уничтожена (илл. 40).
Еще до полной отмены запрета многие предприимчивые мастера использовали ослабление правительственного надзора для организации мастерских. Так, в 1745 году Жан-Родольф Веттер начал производство набоек в Марселе, где вскоре уже работало семьсот рабочих, а рисунки для узоров создавались художниками, входившими в состав Марсельской Академии. В 1746 году в Эльзасе в Мюльгаузене Кехлин, Шмальцер и Дольфус основали предприятие, ставшее вскоре знаменитым, так называемую «Придворную лотарингскую мануфактуру» («Manufacture de la cour de Lorraine»). Жан-Александр Бонвале в 1753 году обосновался в Сен-Морис-лез-Аменье, а Франсуа и Тома Дантон в Анжере. В последующие годы открылись мастерские в Сент-Мари-О'Мине, Пюи и в Бурже, а в 1758 году, за год до полного снятия запрета, Луи Ланжевен открыл мастерскую в Нанте.
Почти все эти мастерские не имели впоследствии сколько-нибудь большого значения для развития производства набойки во Франции, за исключением мануфактуры в Мюльгаузене, положившей основу процветания эльзасской текстильной промышленности, достигшей особого расцвета в XIX веке. На эти же годы, совпадающие с окончательной отменой запретов, приходится и начало активной деятельности основателя крупнейшей и наиболее знаменитой французской мануфактуры набивных тканей — Кристофа-Филиппа Оберкамфа.
Кристоф-Филипп Оберкамф родился в 1738 году в Вейсенбахе, в курфюршестве Ансбах. Его отец без особого успеха занимался набойкой и красильным делом в различных городах Германии. Переселившись в Швейцарию, он обосновался в городе Аарау, открыв небольшую мастерскую. Кристоф-Филипп с ранних лет помогал отцу, а затем учился и рабогал в Мюльгаузене у Кехлина и Дольфуса гравером.
В 1757 году, девятнадцатилетним юношей, он отправился в Париж и, приняв французское подданство, основал в 1760 году мастерскую набойки13 в Жуй, маленьком местечке около Версаля, на берегу реки Бьевр.
Вначале оборудование мастерской было крайне примитивно, помещением служила крытая соломой хижина. Оберкамф сам рисовал узоры, резал доски и осуществлял процесс набойки. Однако очень скоро он достиг большого успеха и получил привилегию на создание фабрики набивных ситцев. С этого момента началось быстрое развитие предприятия Оберкамфа и продукция мануфактуры в Жуй завоевала широкую известность не только во Франции, но и за ее пределами (илл. 42).
В 1766 году для увеличения площади, занятой производственными строениями, в долине Жуй осушили болота и были возведены новые помещения. Оберкамф не жалел затрат для усовершенствования производственного процесса, заимствуя все лучшее в других странах. Так, он посылал агентов на Восток, в Индию и Персию, для изучения секретов окраски. В 1783 году мануфактура Оберкамфа получила титул Королевской. По этому случаю Оберкамф выпустил ткань, выполнявшуюся с медных досок, гравированных Ж.-Б.Гюэ, с изображением всего производственного процесса (илл. 45).
В начале на мануфактуре в Жуй существовал только восточный способ набойки. Тщательно отбеленная ткань натягивалась на специальном столе и мастер ручным способом деревянной доской набивал черный контурный узор, который затем кистью от руки расписывали специальные мастерицы.
Позже ручную роспись заменила набойка разноцветными штампами. Около 1770 года в Жуй была установлена машина, печатавшая с медных гравированных досок, уже имевшая до этого распространение в Швейцарии и Англии. Этот прием ничем не отличался от способа печати эстампов. Доски гравировались так же, как для печати на бумаге, только более глубоко и достигали более метра в длину. Таким способом исполнялись рисунки в несколько цветов к одноцветные узоры. Оба способа — ручная набойка с деревянных досок и механизированная с медных гравированных — сосуществовали до самого конца XVIII века.
Великая французская революция не прекратила деятельности мануфактуры в Жуй. Мода на набивные ткани сохранилась, а Оберкамф сумел изменить тематику узоров в соответствии с новой эпохой. Более того, мануфактура Оберкамфа даже расширила свое производство, в отличие от других предприятий, изготовлявших предметы роскоши и работавших преимущественно для нужд королевского двора и высшей знати. В то время как мануфактура гобеленов была закрыта, а Севрская фарфоровая мануфактура хотя и сохранилась, но значительно сократила свою деятельность, Оберкамф весьма увеличил изготовление тканей. Это объяснялось доступностью и сравнительной дешевизной набивных ситцев, их «демократичностью». В 1797 году на мануфактуре появилась машина с гравированным цилиндром, что позволило еще больше увеличить выпуск продукции и сделать ее доступной широким кругам населения, хотя в то же время ткани Жуй, став более массовыми, отчасти утратили высокие художественные качества, отлчавшиие ручной способ работы.
В период Империи начался новый расцвет производства. В 1804 году фабрика в Жуй по своим размерам стала крупным предприятием, где работало 1400 рабочих, а в год выпускалось около 60 тысяч штук ситца. Оберкамф достиг высоких почестей. Посетивший в 1806 году его мануфактуру Наполеон снял с себя крест Почетного легиона и передал Оберкамфу со словами: «Вы больше, чем любой другой, достойны этой награды. Мы оба ведем жестокую войну с англичанами, но вы ведете ее лучше, чем я»14. Оберкамф умер в 1815 году, после того как Жуй был занят войсками союзников и здание его фабрики было разрушено.
После смерти Оберкамфа предприятие перешло к его сыну, Эмилю, который в 1821 году отошел от дел. Владельцем прославленной мануфактуры стал руанский фабрикант Барбье. В 1843 году мануфактура в Жуй прекращает все существование. Главным центром производства французских набивных тканей становятся фабрики Эльзаса и Руана. Наряду с мануфактурой Оберкамфа в конце XVIII века во Франции действовало множество мастерских набойки. Среди них первое место занимал Эльзас. В Мюльгаузене к началу XIX века было уже четырнадцать фабрик, большое количество мастерских, принадлежавших Кехлину, Дольфусу, Рислеру, Хартману, Шлюмберже, действовало и в других районах Эльзаса.
Центром производства в Нормандии были Руан и Больбек, много мастерских находилось в Париже. Потребности Бретани и Вандеи удовлетворяли девять крупных фирм Нанта, которые экспортировали свою продукцию также и в колонии (илл. 51). В Провансе важным центром производства набивных тканей был Марсель. Изделия марсельских мастерских вывозились не только в Африку и на Антильские острова, но также в Италию и Испанию.
Орнамент европейских набоек в XVIII веке, так же как и до этого времени, сохраняет связь с узорами шелковых тканей. В орнаментации набоек сколько-нибудь значительных отклонений от общего стиля европейских тканей не было, хотя в еще большей степени, чем в предыдущие периоды, появляются рисунки, свойственные только набойкам. Испытывая взаимное воздействие, набивные ткани каждой страны имели и свои отличия.
Отсутствие клейм не позволяет в ряде случаев указать место производства той или иной набойки, не всегда можно с полной уверенностью назвать и страну, но время изготовления почти всегда можно определить достаточно точно. Однако необходимо иметь в виду, что стилистическое развитие орнамента набойки несколько отставало от общего развития стиля, и это следует учитывать при датировке набивных тканей. Основная масса набоек первой половины XVIII века является изделиями немецких и английских мануфактур. И в Англии и в Германии, так же как и в XVII веке, в этот период было два типа набоек — одни подражали узорам восточных тканей, другие украшались европейским орнаментом. Набойки восточного типа довольно близко копировали свои оригиналы. Как и в XVII веке, стилизованный растительный орнамент заполнял всю поверхность ткани или располагался в виде отдельных букетов и кустиков цветов. Кроме набоек, изображенных на иллюстрациях, относящихся к концу XVII—началу XVIII века (илл. VIII, IX), первой половиной XVIII века могут быть датированы набойки, представленные на иллюстрациях (X—XIV);
в их узорах также чувствуется воздействие восточных образцов. На набивных тканях с рисунками европейского типа в начале и первой половине XVIII века нашел свое дальнейшее развитие орнамент стиля барокко — причудливые растительные побеги и крупные фантастические цветы, скомпонованные в гирлянды и букеты, связки плодов, выполненные большей частью в два цвета, черной и красной или темно-коричневой красками, но нередко и с применением большего количества цветов (илл. XXXIV, XXXV). Узоры этих набоек поражают своей сочностью, выразительностью и в то же время тонкой прорисовкой деталей. Встречаются на набивных тканях случаи довольно точного повторения орнамента шелковых тканей, — например, на немецких мануфактурах копировались так называемые кружевные узоры, сложные симметричные орнаментальные композиции с большим рапортом, состоящие из окантовых завитков, стилизованных ажурных цветов и разнообразных кружевных сеток (илл. 29, 30, XXXVI). Наряду с крупными орнаментальными формами в первой половине и середине XVIII века значительное место занимают более мелкие узоры, состоящие из свободно расположенных, заполняющих все пространство веток со стилизованными цветами и листьями, связок плодов, виноградных лоз (илл. XXXVIII, XXXIX—XLVIII). Большой интерес представляют эльзасские набойки середины XVIII века: их отличает и высокое качество исполнения и своеобразный, очень характерный рисунок, в котором нашли свое выражение, правда, с некоторым опозданием, основные стилистические направления орнаментации тканей.
В мастерских Эльзаса были очень распространены набойки с черным контурным узором и тонко проработанными деталями на интенсивном густо-красном фоне, причем наряду с растительными мотивами изображались и жанровые сцены (илл. XXXVII, XLIX—LII).
В различных районах Германии, особенно в Саксонии и Тюрингии, на всем протяжении XVIII века продолжали изготавливать набивные ткани и штучные изделия, например полотенца, с орнаментальными и сюжетными изображениями — библейскими и бытовыми сценами, трактованными в плане народных лубочных картинок (илл. LIII—LXI).
Окончание текста и примечания, отмеченные цифрами, - в комментариях.
Русский текст также можно скачать в pdf.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}